Осеклась в конце, но было уже поздно. Слова сорвались с губ. И он понял их смысл.
– Не делай вид, что твои мозги пострадали сильнее, чем есть. Я читал твои переписки!
Ах вот как! Опираясь на одну руку, я переместилась к краю кровати. Подтянула свое тело еще чуток. За прошедшую неделю со мной не случилось значительного прогресса, но кое-что я все же могла.
«Не тебе, кобель, меня обвинять!» – настрочила я и изо всех сил, которые с таким упорством возвращала себе, швырнула блокнот в его надменную морду. Байсаров же, действуя на инстинктах, рванул ко мне.
Схватил меня за локти, вдавил в кровать, нависая сверху. Я оскалилась, чувствуя, как кривится стянутая парезом губа. Грудь тяжело вздымалась и опускалась. Вахид и себе дышал, словно вынырнувший из пучины вод фридайвер, сверля меня абсолютно невменяемым взглядом.
– Что мы делаем? – спросил он, облизав губы. – Ты больная! С ума сошла? Что мы делаем?! Ляг. Успокойся…
Действительно! Это что вообще сейчас было? Что?! Мы вновь ступили на дорожку выяснения отношений? После всего?! Господи… Нет, это даже смешно.
Я действительно больная. Терпеть столько лет, чтобы начать скандалить, когда все это утратило всякий смысл!
Откинувшись на подушки, прикрыла лицо ладонью.
– Ты возвращаешься домой. Это не обсуждается. Адам будет рад."
"Он и сюда приплел нашего мальчика, зная, что после всего случившегося с ним я не устою перед таким аргументом. Это была игра ниже пояса. Бесчестная совершенно игра. Смысла которой я абсолютно не понимала.
– А тоя Лела?
А твоя Лейла…
– Лейла сделает так, как я скажу. Она хорошая покладистая девочка. Прими это, чтобы лишний раз не нервничать. Тебе нельзя.
Да уж какие нервы? Только горечь. От того, что когда-то я тоже такой была… Покладистой и хорошей. От того, что верила ему, как себе. От того, что придумала, чего не было. И никто кроме Вахида не виноват, что со временем я изменилась. Что во мне не осталось ни легкости, ни доверия, ни надежды. Это только его вина.
– Ба-акот.
Едва скрывая свое раздражение, Байсаров откликнулся на мою просьбу.
«А как же университет?»
– Мы решили на время перевести Адама в местный. Он не хочет пока покидать дом. Я разговаривал об этом с психологом. Он утверждает, что дома ему пока безопаснее.
– П-и-ихологом? – мои глаза округлились. Представить, что Байсаров, каким я его знала, добровольно отправился на прием к психологу, было невозможно.
– Ну что ты на меня так смотришь? Я просто подстраховался.
