Голос у соседки напоминал скрип давно не смазанных ворот. Мои нейронные связи с ума сходили от того, насколько разными были акценты людей, с которыми мне приходилось общаться. Но что интересно, с каждым днем это становилось все проще.
– Очень приятно. Амина, – улыбнулась я.
– Так ты меня впустишь?
– Да, конечно. Боюсь, сегодня у меня небольшой выбор. Хлеб на закваске, булочки с инжиром и…
– Так Доннел говорил, кто я?
– Извините, мы не так часто общаемся.
От мысли, что кто-то мог подумать иначе, у меня по привычке вспыхнули щеки.
Даже интересно, придет ли когда-нибудь тот момент, когда я смогу не краснеть и забыть как страшный сон все, чему меня учили? До сих пор я каждый свой шаг соотносила с установками, которые думала, что изжила. То, какой я хотела себя видеть, неожиданно вступило в серьезный конфликт с тем, какой я была. И как переломить себя, как переучить – я не знала.
– Налей-ка мне чаю, милочка.
Я послушно принялась заваривать чай, ожидая, когда же странноватая Тильда объяснит цель своего визита.
И исподтишка за ней наблюдала. Невысокая, плотная, но не толстая. На изборождённом глубокими морщинами лице двумя яркими пятнами выделялись потрясающе яркие голубые глаза и орлиный нос. Образ довершала прическа – взрыв на макаронной фабрике. Балахон расцветки «вырви глаз». И непонятно откуда возникшая между покореженных артритом пальцев сигаретка.
– Вот, – я поставила перед гостьей чашку и пододвинула корзинку с уже упомянутыми булочками с инжиром.
– Ты же в курсе, да, что живешь в правовом государстве?
Начало разговора было настолько неожиданным, что я, как сова, хлопнула глазами.
– Конечно.
– Так вот… Если у тебя какие-то проблемы, ты всегда можешь обратиться в полицию. Смотрю, с языком у тебя вроде нет проблем, но если что – я могу организовать и переводчика.
– Да. Вы правы. Проблем нет. Но я все равно не понимаю, – не стала скрывать своих чувств.
– Я проработала в полиции сорок пять лет. Так что у меня и сейчас остались кое-какие связи, – заявила Тильда, как будто эти слова могли что-то для меня прояснить.
– Так что ты решила?
– По поводу чего?
Недовольная моей непонятливостью, Тильда закатила глаза. Затянулась, пыхнув сигареткой.
– Обращения в полицию. Это можно квалифицировать как преследование и добиться охранного ордена.
– Какого еще преследования?
Я реально забеспокоилась, что очень сильно переоценила свой английский. Ибо эта странная женщина говорила какие-то уж совсем непонятные для меня вещи.
