Он ответил быстро. Я даже не успела настроиться на разговор.
– Мама… – хмыкнул, как мне показалось, с презрением.
– Привет, Адам. Как ты?
– Я в шоке, мам. Как и мы все. Как ты могла? Что на тебя нашло?!
– Люди расходятся, ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать, как это бывает.
– Прости, но я не понимаю, – отрезал Адама. – Особенно, зачем тебе понадобилось делать это так…
– Как?
– Публично, мама. Зачем ты публично унизила отца? Почему сейчас?!
Потому что лучшего случая мне могло и не представиться. Дети выпорхнули из гнезда.
А я оказалась в юрисдикции той страны, где Байсаров не мог ограничить моей свободы, и где я несколько лет готовила себе запасной аэродром.
– Иначе меня никто бы не отпустил.
– Что ж. Поздравляю. У тебя все получилось. Можешь идти на все четыре стороны. Папа не против.
Я вздрогнула, почему-то абсолютно не готовая услышать подтверждение этому еще и от сына.
– Поэтому я и звоню, – сглотнула горечь. – Остался нерешенным один щепетильный вопрос…
– Какой же?
– Вопрос активов.
Мне от вашего отца ничего не нужно.
– Тогда что тут решать?!
– Но я могу требовать раздела имущества, чтобы обезопасить тебя и братьев. Что скажешь?
– Обезопасить от чего? – опешил Адам.
– Ваш отец может жениться еще раз. Может родить детей, с которыми вам придется делить наследство. Чтобы этого не случилось, я могу…
– Мам, что за бред?! Твоя ревность переходит все разумные границы!
– Это не бред, Адам. Это суровая правда жизни. Я не хочу, чтобы он вас оставил ни с чем.
– Это невозможно! Ты сама себя слышишь? Я запрещаю тебе что-либо делать.
Мам! Как твой старший сын, я запрещаю! И если тебе не наплевать на меня так же, как на отца, ты меня послушаешь.
Я улыбнулась дрожащими губами. Все же кровь – не водица. Сейчас Адам так походил на Вахида! Даже голоса у них были похожи.
– А если у Адиля и Алишера другое мнение на этот счет?
– Не втягивай в это еще и их! Они еще дети…
– Ты всего на пару лет старше, – засмеялась я сквозь слезы. – Я же не хочу ничего плохого, сынок.
Просто защитить ваши интересы.
– Тогда просто остановись, мам. Хватит. Ты уже и так много чего натворила.
– Если ты уверен…
– Я уверен! – рявкнул Адам. Воспитанный в беспрекословном уважении к матери, он впервые разговаривал со мной в таком тоне.
– Хорошо.
– Тогда давай. Мне сейчас не до разговоров. Кто-то, знаешь ли, должен работать.
– Ты молодец, сынок. Я тобой очень горжусь. Настоящий мужчина…
– Мам, хватит. Мне не пять лет.
– И, кстати, я тоже работаю.
