Чем мне нравились такие кварталы, так это тем, что все здесь было под рукой. Бакалея, мясная и цветочная лавки. Несколько кафе на четыре столика. Парикмахерская. И древний книжный, в котором я провела не меньше получаса в беседе с продавцом. Я все еще комплексовала по поводу несовершенства собственной речи, но понимая, что без практики совершенства мне не добиться, заталкивала страхи поглубже и использовала каждую возможность прокачать свою речь.
Ближе к обеду, купив букетик георгин и книгу, я почувствовала в себе достаточно сил, чтобы позвонить матери.
Села на скамейку в крошечном скверике, не боясь, что кто-то подслушает нашу беседу. Набрала на память выученный телефонный номер.
– Амина?!
– Да, мам. Это я. Как ты?
– А ты как думаешь?! – мама перешла на родную речь, чередуя слова всхлипами. – Отец обвиняет меня в том, что я тебя недосмотрела! Прекращай свой бунт! Возвращайся к мужу, пока он еще готов тебя принять… Одумайся! Мы абсолютно не понимаем, что на тебя нашло. Может, твой телефон взломали?! А я говорила, эти ваши соцсети – зло.
Мать сама себе противоречила, но даже не осознавала этого. Просто верила в то, во что ей хотелось верить, пусть даже ее вера шла вразрез со здравым смыслом.
– Отец раздавлен.
– Мне очень жаль, что я вас разочаровала. Простите меня. Я просто больше так не могу.
– Как так?! Как так? Разве тебе плохо жилось? Дом полная чаша. Муж не бьет. Дети! Как можно быть настолько неблагодарной?!
– Плохо, мам. Очень плохо мне жилось.
– Да ты просто зажралась, Амина! Тебе бы такого, как Заринкин Фаттах… Чтобы ты сравнила!
Фаттах – тот самый влиятельный муж моей младшей сестренки, оказался настоящим тираном.
Вот тебе и договорные браки лучше разбирающихся в жизни родителей.
– Учти, Амина, если ты не одумаешься, отец от тебя отречется!
Я прикусила щеку. Провела пальцами по бордовым лепесткам георгин, повторяя снова и снова – ты знала, как будет, Амина, ты все досконально знала.
– А ты?
– А я?! Я не пойду против воли мужа!
– Ясно.
Тогда прощай, мам. И, пожалуйста, не давай Вахиду мой новый номер. Я хочу иметь возможность связываться с мальчиками…
– О, ты смотри! Вспомнила, блудница, что у нее есть дети!
– Трудно забыть тех, кого родила и вырастила.
– Тоже мне достижение! У Заринки пятеро и…
– Пока, мам. Не болей. И не нервничай. Не то давление опять поднимется. Тебе нельзя…
Я оборвала связь, заглушив всхлип кулаком. Подняла лицо к небу, заставив себя улыбнуться.
