Приняла обжигающе-горячий душ, дивясь тому, насколько слабым был в нем напор – никакого удовольствия. Вернулась в комнату и легла на кровать, подтянув к саднящей груди колени. Свежие простыни приветливо хрустнули, и, наконец, все звуки стихли.
Тишина, к которой я так стремилась, давила. В носу кололо от слез. Я сначала тому противилась, но потом позволила им пролиться. Без надрыва… Просто принимая тот факт, что скопившимся внутри пластам льда было суждено когда-то растаять. Я не мешала этому. Плача почти бесшумно и в свое удовольствие.
Так долго, как мне того хотелось. Слезам вторила все же пробившая свинцовую пленку туч затяжная морось.
Кажется, окончательно измучившись, я задремала, как вдруг ожил телефон. Не сразу сориентировавшись, где я, и что вообще происходит, вскочила. Обхватила горло, в котором заполошно стучало сердце, ладонью. Подбежала к брошенному айфону.
– Да, Стивен. Уже есть какие-то новости?
– Я связался с адвокатами господина Байсарова.
– И что они сказали по поводу нашего предложения?
– Да.
Что я могу им подтереться!
– Что за глупости? Мы уже развелись, Стивен. Мусульманские обычаи в этом плане довольно…
– Некто мистер Орлофф, – перебил меня адвокат, коверкая на свой манер фамилию одного из наиболее приближенных к Вахиду юристов. – Сказал, дословно цитирую: «что обычаи, которым следуют некоторые традиционные общества, не имеют никакой юридической силы, когда речь заходит о браке, заключенном в соответствии с законами демократического светского государства».
– Бред… – Я осела на стул. – Не знаю, зачем Вахиду понадобилось это делать. Может, он не видел моей публикации? Да, скорее всего, дело в этом! – кивнула я, чувствуя, как отпускает сковавшее затылок напряжение.
– Все он видел. Собственно, именно это мы и обсуждали.
Я сглотнула.
– Ну-у-у… Насильно он меня удержать в браке не может.
– Он может максимально усложнить процесс развода. Растянуть его на годы…
– А как же наше мировое?
– Для его подробного изучения нужно время.
Но по правде, я нисколько не удивлюсь, если они вообще не станут тем утруждаться.
В обычно спокойном голосе Стивена послышалось плохо скрываемое раздражение, вызванное незнакомым ему прежде пренебрежением со стороны оппонентов. Мелькнула мысль извиниться за поведение людей мужа, но за те деньги, что Стивен от меня получал, не грех было и потерпеть.
– Станут. На кону большие активы, которые я могу отсудить, если Вахид не пойдет мне навстречу.
