Я просто вылезла из машины и спросила у первой попавшейся мне прохожей, знает ли она, кто живет в этом доме? Она ответила, что после долгого отсутствия приехал внук Глафиры Сергеевны Погодиной, вот только она не знает, как его зовут. Я поняла, что это твой дом, осталась тебя ждать, но тебя не было, и я…
Она вдруг замолчала, словно не в силах продолжать дальше. Впрочем, подобная чувствительность была совсем не в ее стиле, и Погодин, которому хотелось до конца во всем разобраться, довольно бесцеремонно спросил:
– Что ты, Алина?
– Я вдруг подумала, что совершаю ошибку, – выдавила она.
– Я решила дать себе еще немного времени подумать, ведь не собирался же ты сидеть в Малодвинске до морковкина заговенья? Поэтому я просто села в машину и уехала обратно. Вот и все. Я не знала, кто эта девушка, и, разумеется, не имею ни малейшего отношения к ее смерти.
– Но спустя неделю ты приехала второй раз…
– Да, я приехала снова. – Алина упрямо вскинула подбородок. – Я поняла, что у нас нет другого выхода, кроме как развестись.
И, несмотря на то что мне дорог наш брак, дети мне важнее. А ты не объявлялся и не собирался возвращаться, поэтому я снова отправилась сюда, правда, уже самолетом через Вычегодск. Тысяча километров за рулем по нынешним дорогам оказались испытанием, которое я не хотела повторять.
– Давай я подпишу бумаги, – сказал Погодин, которому все было совершенно ясно.
Она протянула ему папку, он уселся за стол, внимательно, хотя и быстро, просмотрел текст, чтобы убедиться, что все внесенные им накануне правки учтены.
– Не доверяешь? – с усмешкой спросила Алина.
– Проверяю, – спокойно ответил он, поставил размашистую подпись везде, где это требовалось, аккуратно сложил листы обратно, захлопнул папку и протянул Алине. – Все. Больше от меня ничего не требуется. Развод в Москве оформишь сама. Счастливой дороги.
– Ты что, даже не попрощаешься со мной? – В голосе жены, почти бывшей, прозвучали близкие слезы. Он никогда не видел, чтобы она плакала.
– Если я успею вернуться в Москву до твоего отлета, то, разумеется, попрощаюсь, если нет, то, кажется, мы все уже друг другу сказали.
Алина, я не сержусь, не обижаюсь и все понимаю, просто у меня совсем мало времени.
– Я даже понимаю почему, – с вызовом сказала она и снова посмотрела на Ксению. – Я почти съела себя поедом за то, что фактически тебя предаю, Погодин, но оказывается, ты это сделал первым.
– На первый-второй мы, пожалуй, рассчитываться не будем, – сказал он. – И дешевую мелодраму разыгрывать тоже.
