Ей принесли кофе, и она начала пить его, довольно торопливо, чтобы уйти до того, как закончится встреча, неожиданной свидетельницей которой она стала.
Народу в ресторане было мало, поэтому до Ксении, хоть и сидела она далековато, доносились обрывки их разговора. Неожиданно для себя она вдруг осознала, что говорят они по-английски. Нет, разумеется, подслушивать она не собиралась, да и невозможно это было на довольно большом расстоянии. Просто английская речь непроизвольно привлекла ее профессиональное внимание, тем более что построена она была идеально.
Эти двое – Погодин и его холеная спутница – говорили по-английски так, словно он был их родным языком, а они его нативными носителями. Так говорил бывший Ксенин муж, родившийся и выросший в английской части Канады. Так говорила Милка, для которой язык был вторым родным. Ксения, владевшая языком на уровне С2, то есть Proficiency, до столь свободного владения так и не дошла, хоть и прожила в Канаде без малого десять лет.
Скажем так, это было странно.
Кроме того, женщина (она говорила громче, чем мужчина) обращалась к Погодину, называя его Рон, Рональд. И это тоже было совершенно непонятно и чуть пугающе, как будто Ксения сидела не в гостинице «Северное сияние» в запрятанном в лесной глуши провинциальном Малодвинске, а в том самом китайском ресторане в центре Нью-Йорка, в котором происходило действие на оставленной открытой странице переводимого ею детектива. До ее уха донеслось слово divorce – развод.
Кофе в ее чашке закончился, и она уже собралась было подозвать официанта, чтобы рассчитаться, но того вдруг перехватил Погодин, сделавший знак рукой. Ксения, еще глубже задвинувшись за колонну, наблюдала, как, закончив нехитрые манипуляции с оплатой, Погодин поднялся, обошел стол и помог своей даме встать из-за стола, чуть отодвинув стул и подав ей руку. В этом старомодном жесте было много изящества, и вдруг Ксения неожиданно для себя узнала мужчину, который все это время казался ей смутно знакомым.
Ну да. Это было в одном из ресторанов Торонто, где проводили любительские турниры по танго. Ксения, в детстве закончившая танцевальную школу, тогда уговорила мужа сходить, потому что отчаянно скучала в незнакомой для себя обстановке и очень уставала от необходимости вживаться в чужую для нее среду. Турнир по танго казался мостиком, ведущим в прошлое, и, хотя танцевать ей было не с кем, она была готова хотя бы смотреть.
