Неожиданный сон, ровный и глубокий, навалился на него сразу, спустя мгновение Андрей уже крепко спал, и ему снилась стоящая на берегу реки бабушка Глафира, машущая рукой и что-то кричащая. Вот только слов было не разобрать, их перекрывал громкий гул звонящего колокола, стелющийся над речной гладью.
Когда Погодин проснулся, часы показывали половину одиннадцатого. Как ни странно, чувствовал он себя полностью отдохнувшим и свежим, и если еще совсем недавно предстоящий день казался пустым и сонным, то теперь дел впереди было столько, что залеживаться в кровати представлялось непозволительной роскошью.
Вскочив на ноги, Андрей заправил кровать, натянул спортивную форму и отправился в сад на зарядку. Делая положенный комплекс упражнений, он выстраивал в голове последовательность своих действий. За завтраком прочесть хотя бы один из дневников Валевского. Затем сходить в гостиницу к Васину, чтобы поговорить начистоту о возможных заказчиках промышленного шпионажа, на обратном пути зайти на рынок за продуктами, затем вернуться домой и приготовить еду, которой хватит на несколько дней.
Параллельно с готовкой прочитать второй дневник. Затем сделать перерыв и частично вынести на помойку мусор из подвала. После ужина покончить с последними тетрадями, в которых могут скрываться ответы на все вопросы. Там и день пройдет.
В насыщенной программе дня не нашлось места для соседок, чему Погодин обрадовался. Показываться на глаза Ксении Королевой ему было ужасно стыдно.
Вернувшись в дом, он быстро принял душ, достал из холодильника творог, сметану и мед, сварил кофе и уселся за стол, немного тоскуя по выпечке тети Стеши. Сегодня с утра соседка не побаловала его вкусненьким. Хотя, может, просто он спал так крепко, что она не достучалась.
Первую тетрадь Валевского Андрей открыл с некоторым трепетом, хотя не обладал излишней чувствительностью, не позволяющей читать чужие дневники. В поиске необходимой информации любые средства были хороши.
Впрочем, ничего полезного в тетради не оказалось. Покойный Николай Петрович рассуждал о своих чувствах к любимой женщине, той самой Анастасии, которая приходилась бабушкой Вике Угловской. Называл он ее нежно Настенькой.
Привычки вести дневник регулярно у Валевского не имелось. Записи он делал время от времени, когда происходило что-то по-настоящему важное. Так, стартовал дневник с того дня, когда Анастасия стала вдовой.
