Мишка так и ныряет в него своими мелкими глазками, когда я мимо прохожу.
– Р-рягузов! – рычит физрук и отправляет мажора отжиматься.
Так-то! – внутренне ликую. Только вот что-то я никак в толк не возьму, почему именно Мишке всё время от Ильина влетает?"
"Этому противному мажору, конечно, и Александр Степанович спуску не давал, но всё же…
С лицом «так и было задумано» становлюсь наравне с остальными в строй и начинаю выполнять упражнения.
Разумеется, никакого норматива в начале урока не планируется.
Поганый физрук!
Лёгкий бег, взмахи руками и моё самое «любимое» – ходьба в полуприсяде.
Поджаренным на песке крабом корячусь, иногда тайком касаясь руками пола, чтобы не потерять равновесие. Именно на одном из таких моментов и ловит меня Саныч.
Глазастый, блин.
– Мышкина! – да ладно! Уже который раз подряд верно называет мою фамилию.
Неужели запомнил? А всего-то надо было его борцовку на себя надеть, которая, кстати, пахнет обалденно. Ни намёка на пот или, например, запах сигарет. Впрочем, сомневаюсь, что Ильин курит, спортсмен всё-таки.
Это пацаны наши перманентно пропитаны запахом никотина, а от борцовки Саныча приятно так несёт мужским парфюмом. Ненавязчиво.
– Я! – отвечаю, как выдрессированная, и поднимаюсь в полный рост.
– Что на тебе за одежда, Мышкина? – зло прищуривается физрук.
Делает пару шагов в мою сторону, рассматривая борцовку.
Ну, всё, сейчас догадается обо всём, и мне точно конец.
Инстинктивно отступаю назад, к большому разочарованию замечая, что весь класс тоже перестал выполнять упражнение и теперь смотрит на нас двоих в ожидании шоу.
– Так что, Вера? – подгоняет физрук, а я вдруг осознаю, что за три месяца, что Ильин работает в школе, он впервые назвал меня по имени.
Да что там, меня первую по имени назвал, всех остальных зовёт исключительно по фамилиям.
– Понима-е-те, – цежу по слогам, а сама по залу глазами бегаю, словно ища в окружающих предметах подсказку. Как выкрутиться, а?
– Нет, – качает головой, ухмыляясь.
Пацаны ржать начинают дружно, но одного взгляда учителя хватает для того, чтобы заставить их заткнуться.
– Понимаете, – решаю начать издалека, – у меня очень большая грудь, – вырывается само собой.
Нет, нет, верните обратно, отмотайте! Что я несу?
Окидываю взглядом приговорённого мученика одноклассников, потому что на Ильина боюсь смотреть.
Помогите…
– Моя блузка, – нерешительно машу рукой в сторону раздевалки и фокусирую свой взгляд на белом полотне двери.
Если ни на кого не смотреть, проще говорить.
