И даже бантики прицепила, но они болтаются где-то под грудью, а не на макушке, как у многих, потому что волосы у меня даже в заплетенном состоянии достаточно длинные.
Не меньше трёх десятков снимков, и нас всё-таки отпускают домой, но до выхода из школы мне дойти не суждено.
– Посмотрите, Саныч! – выкрикивает кто-то из девчонок, и весь класс дружно поворачивается в сторону центрального входа на территорию школы.
Степан идёт весь такой непривычный: в классических чёрных брюках и светлой рубашке. Вроде бы слишком строгий, но несколько расстёгнутых верхних пуговиц придают его образу небрежность.
В руках у физрука огромный букет полевых цветов, таких нежных, не вызывающих. Вот если бы были красные розы, наверное, это смотрелось бы пошло, а так… Мило, очень мило.
– С праздником, дорогая, – протягивает мне букет.
С диким грохотом челюсти всех одноклассников, классручки и моя в том числе, падают на вымощенный тротуарной плиткой школьный двор.
Это что такое вообще?
Нет, я понимаю, что у меня осталось всего три экзамена, парочка репетиций вальса и собственно сам выпускной.
То есть каждый день по пять часов кряду видеться с одноклассниками и учителями я уже не буду.
Но это же не повод кидать меня на амбразуру в глазах всей толпы?"
"Нет, конечно, мне приятно, врать не стану. И руки так и тянуться взять цветочки, поднести их к лицу и зарыться носом в букет, чтобы вдохнуть свежий ненавязчивый аромат.
Но Саныч, блин, зачем так откровенно?
И мысленно я уже готовлюсь к тому, чтобы услышать очередную порцию насмешек и улюлюканья, как тогда, когда я столкнулась с классом на выходе после репетиции вальса.
Но всего этого почему-то не происходит.
Буквально во мгновение ока на площадке, где проходила фотоссессия, не остаётся никого, кроме нас с Санычем. Одноклассников, словно ветром, сдувает, и даже Инна Витальевна понимающе кивает и уходит прочь.
Некоторые девчонки, конечно, бросают в мою сторону завистливые взгляды, но не более того.
Смотрю вслед удаляющимся притихшим одноклассникам и неожиданно для себя ловлю порцию морального удовольствия.
Это что же получается, при Саныче в мою сторону никто и слова сказать не посмел? Так что ли?
Да это же просто вау! Самый настоящий!
Не ожидала, что авторитет физрука может сработать мне на руку, и это дико приятно.
– Спасибо, – наконец, я беру в руки цветы. – Красивые…
– Ты тоже, – произносит Саныч и делает шаг ко мне, – очень…
– Стоп! – выставляю руку ладонью вперёд. – Я, конечно, всё понимаю, но это уже перебор.
