Не знаю, о чём там думает Саныч, но я разговаривать о случившемся точно не планирую. Иначе просто от стыда сгорю, не дожив до выпускного – так себе перспектива.
– Стоять! – едва я дёргаюсь в сторону, перед моим носом возникает рука физрука, которой он буквально врезается в стенку. – Ты куда это намылилась?
– Д-домой? – чувствую себя загнанным в ловушку зверьком, которого охотник в состоянии загипнотизировать одним только взглядом.
– Ве-ра, – тянет удивлённо, – я тебя обидел?
Как бы ни было страшно, но я не могу сдержаться, и поднимаю взгляд на Ильина.
В его глазах сожаление?
– Н-нет…
Моего короткого ответа хватает для того, чтобы парень облегчённо выдохнул.
– Тогда почему ты так и норовишь сбежать от меня, Вера? Я тебе совсем не нравлюсь? – кажется, он даже сам не верит в то, что говорит. Потому что прекрасно всё видит, и понимает, что небезразличен мне.
Но ответить напрямую я не осмеливаюсь, лишь слегка приоткрываю рот, чтобы что-то сказать, и так и застываю, когда парень большим пальцем правой руки аккуратно касается моих губ.
Дыхание вновь перехватывает и начинает кружиться голова.
– Я из-за тебя добился отмены уроков в вашем классе и заявление написал, чтобы, наконец, признаться. Не мог я пойти на это, будучи твоим учителем, – произносит полушёпотом.
Тело будто током пронзает от осознания того, на какие жертвы ради меня пошёл физрук. Бросить работу только ради того, чтобы признаться в чувствах? Это слишком даже для моей бурной фантазии.
– Неожиданно, – только и могу пролепетать в ответ.
– Всё слишком неожиданно.
– И поэтому ты мне не веришь, да, Вера? – немного отстраняется и словно сканером проходится по мне, будто делает какие-то замеры. Не внешности, нет, чего-то такого, что невозможно увидеть невооружённым взглядом.
– Нет, я не вам… тебе не верю, наверное, мне трудно поверить в то, что я могла кому-то понра… – не успеваю договорить, потому что на мой рот опускается тяжёлая ладонь и запечатывает его наглухо.
– Никогда! Никогда не смей говорить подобное, – произносит Степан едва ли не приказным тоном.
Убирает руку и вновь целует. Сначала нежно, потом глубже и напористее, словно пытаясь доказать свою искренность.
– Больше ничего не говори, – отстраняется и практически сбивает меня с ног своей решительностью. Инстинктивно впиваюсь в его широкие плечи, чтобы не упасть. – Я докажу тебе, что мои чувства – настоящие и искренние, и намерения тоже.
Он смотрит на меня напоследок: так, что кожу обжигает, и хочется, чтобы поцеловал ещё раз.
