Зачем мы это всё утроили, если можно было сразу сделать вид, что мне из окна дует и пересадить Никиту к Любе? К чему такие сложные многоходовки?
Порываюсь спросить у Любы, но не успеваю, потому что девушка проворно хватает рюкзак и пересаживается вперёд.
Интересно, Люба специально это сделала, чтобы я какое-то время с Санычем сидела? Или и вправду из-за глупой влюблённости у неё мозг совсем отшибло?
И я тоже хороша, почему сразу не сообразила, что подругу заносит?
Ладно, делать нечего, придётся разыгрывать наш безумный спектакль до конца.
Только заявлять, что мне из окна дует, я не собираюсь. И так буду дурой выглядеть, когда предложу Полинке поменяться местами, ещё и чушь нести – нет уж, спасибо.
Да и в глазах Степана я почему-то не хочу казаться глупой и капризной особой, хотя, по сути, мне до его мнения дела быть не должно.
– Фух, как солнце палит, – легонько обмахиваюсь ладошкой, – как назло, всю дорогу с моей стороны светить будет.
Говорю всё это негромко, потому что предназначается моя ложь для ушей одного единственного человека – физрука.
– Полин, а ты не хочешь поменяться местами? – поворачиваюсь в сторону воркующей парочки и повышаю голос, чтобы одноклассница меня услышала.
– А? – девушка удивлённо вскидывает брови и смотрит на меня, как на последнюю дуру.
Ну же, давай, соображай быстрее.
Полина переводит взгляд на Чернышевского, но тут же снова поворачивается в нашу с Санычем сторону и во все глаза пялится на физрука.
Конечно, провести время с симпатичным одноклассником приятно, но куда интереснее оказаться рядом с любимчиком всех старшеклассниц, качком и учителем в одном лице. Именно на это я и рассчитываю, предлагая Полине поменяться местами, поэтому даже нет необходимости объяснять причину своего решения. Она и так будет рада с Санычем проехать остаток пути.
Но физрук опять рушит все мои планы."
"– Тебе солнце светит сильно? Давай занавеску задвину, – предлагает Степан Александрович.
– Нет! – отрезаю коротко. – Она не задвигается, я пробовала.
– Давай я попробую, – настаивает учитель и сощуривает свои пронзительные глаза, словно уже что-то заподозрил.
– Не надо! – поворачиваюсь вполоборота, чтобы не подпустить его к занавеске.
