Я признавалась ему, что давно его жажду, что от его близости мои мысли всегда путаются, ныла, что совсем ему не нравлюсь. Боже мой, зачем мой мозг сохранил эти детали? Лучше бы я просто лишилась сознания.
Бист положил меня на кровать. Мне было нестерпимо душно, одежда на пылающей коже чувствовалась инородно.
Между ног было так влажно, что хотелось срочно снять и откинуть от себя мешающее белье и притупить эту болезненную потребность, что сжигала мои внутренности.
Мне хотелось быть наполненной до упора, хотелось почувствовать мужскую плоть в себе максимально глубоко.
Хотелось ощутить сильные руки на своем теле. Из глаз текли слезы от этой убивающей меня неудовлетворенности. Я уже практически выла. Так плохо физически мне в моей жизни точно никогда еще не было. И только спокойный ласковый голос Тео вёл меня через этот ад неконтролируемого желания. Только его руки и теплые губы давали мне такой долгожданный и нужный покой.
***Тео Фреско
Я привез Алю в дом и осторожно положил на кровать.
Открыл все окна, расстегнул верхние пуговицы ее блузы, вытер ее лицо от пота, влил в рот воды, но это совсем не помогло. Аля металась в бреду, ее трясло, она как заведенная шептала о нас такие вещи, которые я и не надеялся услышать из ее уст.
Я знал, что немного привлекаю ее, что возможно мое тело даже вызывает ее желание. Но никогда даже не мог себе представить, что она думает обо мне постоянно, уже давно хочет близости со мной и видит меня в своей жизни, как своего мужчину.
Я вспомнил, как грубил ей, как избегал её, намеренно провоцировал.
Мне хотелось доказать себе, что она такая же, как те немногие женщины, что были в моей жизни — пустая, властная и лживая. И каждый раз было стыдно, когда мягкий свет её глаз после моего поведения затухал от обиды. Почему я понял это только сейчас? Даже мой зверь ее принял и тянулся к ней. Я помню свои чувства, когда заглянул в ее комнату и увидел, как она себя ласкает. Как во мне возникло желание подойти и… присоединиться.
Последние дни я ловил себя на том, что жду, когда она что-то у меня спросит. Запоминаю ее улыбки, слежу за любым движением ее маленькой фигурки. Я помню, как она погладила Вика. И в тот момент у меня мелькнула мысль, почему это был зверь, а не я. И я снова злился на то, что эта женщина, к которой меня насильно приставили, становится чем-то большим. Большим чем работа, большим, чем просто какая-то самка, большим, чем все, что было до этого у моей жизни.
