В деревню уехал не для того, чтобы хороводы водить, но все-таки соседи… А мне соседи будут нужны в вопросе строительства. Сейчас, чтобы баню перенести и забор, мнение соседа спросить нужно.
Поэтому, и исключительно поэтому я двинулся в сторону соседского дома.
Перемахнул через забор, огибая деревья бурьяна, последние кусты раздвигаю локтями и…
Просто выпадаю в полнейший ахтунг от увиденного.
Прямо на уровне моих глаз — женская пилотка.
Светлая кожа, нетронутая загаром, немного русоволосого пушка, расплывшегося в стороны, к бедрам.
Это, кстати, признак сильной половой конституции, какого-то хрена всплыло в голове.
Шикарные, широкие бедра, переходящие в тонкую, для такой комплекции, талии.
Ниже, да-да, ниже…
Ну, потому что баба бултыхнулась вниз головой, поэтому ее грудь была, соответственно ниже, а не выше.
Ее грудь даже под сарафаном, в такой неправильной позе, давала о себе знать: тут уверенная четверка.
Сладкие сиськи колыхались под сарафаном, а сама обладательница этих роскошных форм едва дышала.
И, увидев мои ноги, заморгала медленно-медленно.
Прикусила верхнюю губу, втянув ее в ротик, и меня вштырило: хрен колом поднялся, концом уперся в ширинку.
В глотке аж рык родился:
— Охренеть, вот это привет… Соседушка! Я, конечно, знал, что в деревнях бабы, очуметь, какие голодные! Но чтобы вот так, сходу… терять трусы…
— Сними меня! — выдыхает соседка.
Делаю еще один шаг к ней, разглядывая рыжевато-русые волосы, густые, собранные в косу.
Ох, в такие волосы только кулак запустить и намотать, намотать хорошенько, а ее саму — прижать грудью к стене и врезаться сзади.
На скорости.
Так, чтобы бедра шлепались о ее пышный зад громко и четко!
— Снять тебя? На час? Нет, мало. Давай на ночь тебя сниму! — предложил я, поправив ширинку.
Глава 4
Людмила
— Сними меня! Сними немедленно, нахал! — воплю я.
Хуже ситуации и не придумаешь: я осталась без трусов, платье задралось и оказалось на груди и подмышками.
Я вишу вниз головой, все сокровище — нагишом, перед взглядом брутального, бородатого нахала, который разглядывает меня с огоньком в глазах.
С похотливым огоньком!
И бросает намеки, не менее кошмарные.
Умереть — не встать, вот это «подарочек»
— Помоги мне, чего стоишь?! — злюсь.
Боюсь сделать хотя бы одно лишнее движение, но все же позволила себе потереть кончик носа, намокший от пота, и вдруг…
Ткань платье, на которой я держалась, просто на честном слове, начала трещать.
