Пожилой слуга в чёрном камзоле открыл мне дверь и холодным тоном сообщил, что лорд Эдуард не принимает.
За плечом слуги в глубине просторного холла я увидела двух полуголых девиц, спящих на диване.
Мда, я и правда не вовремя. О чём я только думала, собираясь сюда?"
"Я уже собралась всучить банку с капустой слуге, развернуться и уйти, но в глубине холле раздался усталый скрежещущий голос соседа.
— Как же болит голова… Какое всё же слабое это тело! У нас есть что-нибудь от головной боли?!.. Эй, кого ещё там принесло?
Генерал подошёл к двери, завязывая халат, накинутый на голое тело, и мы застыли друг напротив друга.
44
Мускулистая грудь, покрытая редкими волосками выступала из-под тонкой шёлковой ткани в прорези халата. Невольно я вспомнила брата Эдуарда — Рейгарда — у монстра были более литые мускулы и волос на груди больше.
Но какого чёрта монстр до сих пор у меня в голове? Столько времени прошло! Прочь!
Брюк на Эдуарде, судя по босым стопам, не было. Я так и продолжала глядеть на его ноги, прижимая к боку банку с капустой, и не рисковала поднять головы, чтобы ненароком не начать сравнивать с монстром и размеры того, что топорщилось под халатом выше.
— Кхм, дорогуша? — поморщился Эдуард. — Ты не похожа на новых девиц, которых я вызывал. Какого рожна тебе надо?
Я всё же подняла голову.
Взгляд у генерала был тёмный, с кроваво-красными всполохами. Опасный. И голос другой, жёсткий и холодный, будто мужчину подменили.
По спине пробежал холодок.
— Я принесла плату за год, как мы с вами договаривались, — произнесла я твёрдо. — И хотела угостить вас своей капустой. Вас давно не видно, я немного беспокоилась. Но, смотрю, вы отдыхаете.
— Капусту свою себе оставь, а деньги сюда давай, — прорычал Эдуард.
Вот хам! В жизни больше не зайду к нему.
Я передала кошелёк.
— Прощайте, — и развернулась.
— Что за гроши! — прорычал Эдуард в спину. — Я хочу больше золота!
— Мы договоривались на двадцать крон за поле, вы забыли? — проговорила я.
— Здесь ровно двести двадцать монет!
Я поправила распахнувшийся на животе плащ, и генерал застыл, глядя на мой живот, проступивший под подолом свободного платья.
Эдуард поморгал, потёр глаза ладонями.
— Эмма? Что ты тут делаешь? — неожиданно проговорил он, будто только что меня заметил, и перевёл взгляд с моего живота на банку капусты. — Что это у тебя?
— Ты совсем не в порядке, Эдуард? — нахмурилась я, вглядываясь в его бледное лицо.
