Я должен был дать Меделин брак, чтобы сын родился под моей фамилией, — и начал готовиться к разводу."
"Но неожиданно прямо во время заседания королевского совета мне доложили, что жена при смерти. Я всё отложил и поехал. В душе даже испытывал облегчение — мы долго мучили друг друга. Брак вынужденный, детей не получалось. Не будет истерик и упрёков со стороны её семьи и общества. Всё закончится тихо. Я буду свободен.
Но я увидел мечущуюся в бреду женщину — и зверь внутри встрепенулся. Словно своё почувствовал. После моей любви к Летиции я думал, что всё погибло во мне.
После её смерти я жил в кромешной тьме. Мой внутренний зверь питался только яростью и войнами, в которых я воевал. Больше пятнадцати лет прошло, пропитанных холодом, сталью и одиночеством. Я думал, что живым себя уже не почувствую.
Я взял Аннет за руку и долго сидел с ней. Трое суток рядом был, не мог уйти — все дела по одному месту пошли.
Не отпущу тебя, ласточка, — твердил.
Почему ласточка? Само в ту ночь вырвалось. Она зверя моего из спячки вынула, страдал он по ней и сдохнуть рядом готов был.
И почему раньше я ничего этого к жене не чувствовал? Словно весна пришла. И даже запах у Аннет переменился, манящий стал, сладкий. Дурел я с ней.
Когда оживать стала моя ласточка — только тогда я делами смог заняться и уехал в свой замок. Стал бывать у неё наездами. Она глаза дикие делала при виде меня, бледная была, всё время лежала в постели. Молчала и лишь ресницами длинными хлопала. Но живая была — и я доволен был.
Так прошёл месяц.
А Меделин скандалить пыталась. Но я осёк её быстро, о ребёнке думать велел. О моём ребёнке! Я так гордился и радовался, что будет сын.
А потом. Лекарь доложил, что здоровая моя ласточка.
И я дела все оставил и приехал. Она поняла, зачем приехал, — и спряталась от меня в спальне, наивная.
Я вошёл. И была у нас ночь. Моей была ласточка, и зверь ревел внутри довольный.
Но ласточка уже не в том возрасте, чтобы рожать детей. За пятнадцать лет не забеременела ни разу. Развод был необходим: скоро родится наследник.
И я ждал Аннет на первом этаже в холле, чтобы лично проверить, всё ли необходимое в дорогу она взяла, ведь с юных лет в дальний путь не отправлялась и жизни за пределами имения не видела. Я чувствовал своим долгом позаботиться о ней.
Но приехала Меделин и стала стрелять глазами по сторонам.
— Ребёнку не полезны такие поездки, тебе не стоило приезжать, — отругал её.
Злился. Ведь любой неосторожный шаг — и мой ребёнок может пострадать.
