По дороге леди Элеонора рассказала о прошлых хозяевах поместья — ещё три года назад в «Цветущих холмах» жила семья барона, но когда земли стали масштабно гибнуть, а это началось около пяти лет назад, они обменяли это имение на другое у герцога Асгарда, теперь живут хорошо, а «Цветущие холмы» пустуют. Селяне, живущие на земле поместья, сильно бедствуют.
Коляска подкатила к деревянным воротам.
Высокие заросли сухой травы затрещали под колёсами.
Стоявшие вдали холмы стояли зелёные, а местность, окружающее имение, была выгоревшей, или нет… Эта трава — она не просто сухая, а старая, точно не этого года, и боюсь, что не прошлого.
Да и не трава это, а остатки былой жизни. Деревья, высившиеся перед домом, тоже стояли мёртвые.
Лорд Гройс открыл жалобно заскрипевшие ворота.
Мы покатились по едва различимой дорожке к дому, стоявшему в отдалении. В воздухе витал запах сухой земли и чего-то забытого, как обычно бывает в заброшенных местах.
Дом выглядел скромным для такого важного названия, как «поместье» и не шёл ни в какое в сравнение с особняком, в котором жила Аннет прежде.
В доме был всего один этаж с четырьмя окнами на фасаде и маленький боковой флигель, сложенный из крупных брёвен. Но домик в целом выглядел добротно: целые стёкла, крепкая черепичная крыша и широкий каменный фундамент. Если привести тут всё в порядок: отмыть, убрать ветошь, то будет приятное место для жизни.
28
Я взяла Кенди под мышку, и мы вошли внутрь, и там мне тоже всё понравилось.
Главное пространство занимал просторный зал, служивший гостиной и столовой одновременно. В углу стоял массивный камин. Вот только мебели не было. Видимо, старые хозяева увезли. Из зала был выход на кухню, где была печь, небольшой старый столик и две табуретки. С кухней были смежны две небольшие спальни — слава богу, с кроватями, пусть и низенькими. Из окон дома открывался вид на далёкие, поросшие луговой травой холмы, меж которыми стелился узкий пролесок. Один из холмов был заражён гиблостью: серый безжизненный.
Лорд Гройс проверил колодец магией — мужчина тоже был магом, как и все местные аристократы — попил воды из кадки и сообщил, что я свободно могу пользоваться. Леди Элеонора оставила мне сумку с тёплой одеждой, продукты и мешочек с деньгами в размере ста крон — подъёмные, как она сказала.
— Вы слишком добры ко мне. Однажды я отплачу вам тем же, — пообещала я, прижимая вещи.
— Отплатишь, не беспокойся, Анна.
