— Ты сильный дракон, защитник людей, победитель демонов! У тебя должно быть сильное потомство, это Аннет дурила тебе мозги и не могла родить. Давно пора было тебе сменить жену!
Я взглянул на Торальда тяжёлым взглядом — никто не имел права говорить плохо о моей жене. Даже друг. Даже пусть правду. Никто. Тем более о ласточке.
— Извини, — пробормотал старый генерал.
— Не будем обсуждать наших жён, — проговорил Асгард, встав между нами.
Я глубоко вздохнул.
При упоминании ласточки зверь брал верх, делал меня диким.
Я слегка пошатнулся, перебарывая его. Сморщился от боли в колене.
— Как твоя нога, Рейгард? — проговорил Асгард.
— Ребёнка сделать не помешала! — грозно прорычал я.
Терпеть не мог, когда напоминали о давней ране.
В этот вечер я долго сидел с соратниками, старыми боевыми друзьями, и их детьми. Пришла и моя дочь Элена и села рядом, положив голову на плечо.
Маленькие сыновья моих генералов сидели у ног и ловили каждое моё слово. Я радовался и предвкушал, что скоро среди них будет сидеть и мой сын.
Мой мальчик! И снова накатывала тоска зверя по ласточке. Сожаление, что наследник родится не от того безумного секса, который был с ней, а от постели с Меделин и дурацкой случайной ночи.
Но это всё чушь, главное, что я стану отцом. И я поднял тост за своего будущего наследника. Все заликовали.
И пока в зале разносился гул, Асгард склонился ко мне и проговорил заговорщицки:
— Эдуард вышел в отставку.
Я медленно кивнул, скользя взглядом по залу. Естесственно, я был в курсе.
Мой младший брат, генерал-дракон, семнадцать лет служил на востоке страны без права выезда, а теперь его службы королю закончился.
— Не боишься, что он заявится и почувствует СВОЁ? — пророкотал Асгард.
Мы оба перевели взгляд на мою дочь.
— Я не подпущу его к Элене, — отрезал я. — Она моя дочь, а у него, я слышал, родилось несколько бастардов-мальчиков от разных женщин, до моей девочки ему нет дела.
Ночью я пришёл в свои пустые покои. Меделин сюда я не пускал, поселил девушку отдельно со всеми удобствами, приставил прислугу и усленную охрану.
Я лежал в темноте и долго не мог уснуть, мучаясь от боли в колене. Боль растекалась, словно жидкий огонь. На лбу выступила испарина.
— Ласточка, — звал в темноте женщину, и в полубреду казалось, что лишь одно её прикосновение сможет унять мою боль. Моя ласточка.
Наконец, я не выдержал и велел позвать к себе целителя.
Магистр Кастор занимался моей раной уже пять лет, с того времени, как я её получил.
