Да, кстати, я принесла твое любимое печенье. Можешь подкрепиться.
— Почему ты назвала его Лианс?
— Что?
Розамунда, которая была уже около двери, обернулась и уставилась на меня.
— Для тебя он — ректор Рэтборн. Почему назвала по имени? — повторила я."
"— Тебе показалось, милая, — закатила глаза Мунда. — Конечно же, я сказала «офицер Рэтборн». Ты, как всегда, невнимательна и выдумываешь то, чего нет. Тем более, эта травма — говорила, говорила я тебе, не лезь на полосу препятствий. Ну, теперь ты, думаю, убедилась, что нужно меня слушаться.
Отдохни.
И жри свое печенье, недалекая идиотка! — отдала мысленный приказ Розамунда и скрылась за дверью.
Трясущимися руками я взяла с подноса бисквитный кусочек и надкусила. Печенье было сухим и очень-очень приторным, аж сахар хрустел на зубах.
Швырнула его в вазу и попыталась подняться.
Бог мой, как это было тяжело!
Я была так слаба, что с трудом шевелила пальцами.
И совершенно, ну совершенно не понимала, что происходит и кто я на самом деле?
Мысли путались в голове, мешались в какую-то кашу.
Кто я — Бьянка или Даша?
Я помню спальню — кровать, накрытую клетчатым пледом, занавески в розовый цветочек, неоновый светильник-фламинго на прикроватной тумбочке и ноутбук на специальном столике.
А еще большой стеллаж, под завязку забитый моими любимыми книгами про попаданок в волшебные миры, магические академии, колдовство и любовь.
Но сейчас меня окружает совсем другая обстановка.
Темные резные панели из вишневого дерева чередуются со светлыми обоями, массивные светильники испускают таинственное сияние, а над кроватью покачивается балдахин с тяжелыми бордовыми кистями.
Обстановка совершенно не похожа на привычную, современную.
Книжный шкаф тут, кстати, тоже есть, только явно не с яркими книжками, а с какими-то старинными томами в тяжелых темных переплетах, тисненых золотом.
Если передозировка зельем Розамунды вызывает ясновидение, то по идее, у меня в голове сейчас должно проясниться.
Дрожащими руками я откинула одеяло и встала с кровати, чувствуя себя древней старухой.
Такая слабость, просто страшная слабость…
Голова кружится. Каждый шаг дается с трудом.
Не упасть бы…
И все-таки, еле-еле, но я нашла в себе силы проковылять к прямоугольному зеркалу в резной деревянной раме, что стояло около окна.
Оттуда на меня смотрела Бьянка — полноватая девушка с очень простым лицом, как будто нарисованным рукой ребенка. Круглые красные щеки, глазки-пуговки, нос картошкой и широкий рот, напоминающий трещину в пироге.
