Плебейского происхождения Тибальд, у которого мать была служанкой, и который, в отличие от Аристарха, не имел воплощения и обожал простолюдинов.
Тибальд, который истово поклонялся крестьянской богине Соломке — чучелу, обряженному в женскую одежду.
Сложно было придумать для Фиоленты более странного правителя.
Но пути богов порой неисповедимы.
Аристарха и всех его приспешников показательно казнили на площади. Повесили.
И высшее дворянство затаилось, опасаясь, что полетят головы.
Тибальд не мог вырезать весь высший свет королевства.
Но все-таки должен был ответить, чтобы другим неповадно было.
И хитрые Кастро поспешили высказать лояльность новому королю, удочерив дочь посудомойки, вытащенную из жалкого приюта на самой окраине Фиолента.
Они удочерили Бьянку, точно такую же, как сам Тибальд — дефективную, грязного происхождения, без магического воплощения, манер, аристократизма, талантов…
Новый король оценил этот жест как признание родом Кастро своей ошибки, и не стал преследовать их, как подверг санкциям многие другие знатные семьи, поддержавшие его соперника Аристарха.
Я покачал головой.
Упаси меня боги хоть когда-либо в своей жизни полезть в политику.
Это мерзкое, бурливое, грязно-пенное море, из которого просто невозможно выбраться чистым. Я, конечно, следил за новостями, но лишь по мере необходимости, не углубляясь в перипетии дворцовых интриг, как мой отчим.
— Понятно, почему Кастро удочерили Бьянку. Но какого-растакого они отдали ее в мою академию?
— Они не отдали, офицер Рэтборн.
Она сама пришла по квоте, которую выделил король таким же, как она. Бьянка захотела стать, как ее брат с сестрой…
Изящно изогнувшись, Розамунда налила в чашку ароматный, горячий, крепкий чай.
Как раз такой, какой я любил.
А она услужливая. И вкусно готовит — недавно подавала блинчики с сиропом, которые сама испекла. Для аристократки умение готовить весьма экзотично.
— Таким же… Без воплощения?
— Именно, офицер Рэтборн.
Я тихо выругался.
Разумеется, я слышал, что наш новый король очень любит простолюдинов.
Сирых, убогих, обделенных, притесняемых высокомерными аристократами.
Но не подозревал, что там все настолько критично.
Думать о том, что в мою академию силком впихнули совершенно бесполезную курсантку, которая даже вступительный экзамен не сдавала, как другие, было неприятно.
Поэтому мои мысли перетекли на нечто более приятное.
Например на то, что в своем розовом платье Розамунда Саксес похожа на зефирное суфле.
