Купаясь во всех оттенках чувств, в этой эйфории, я не могла молчать, я стонала, зарывшись пальцами в его чуть влажные темные волосы, потом прикусывала свое запястье, потом рычала, а он рычал в ответ.
Это было такое единение с этим мужчиной, такое духовное и глубокое действо, что все остальное просто меркло рядом с ним.
Я разбивалась на тысячу кусочков, и снова собиралась в единое целое, я билась о скалы, я становилась сверхновой, я пылала, я падала в ледяную воду, я умирала и рождалась вновь десятки раз за ночь, чтобы потом под утро сладко забыться в его объятиях.
Я могла себе это позволить.
Ведь это был лишь сон. Все это было не по-настоящему.
Или…
Открыла глаза, ощущая на себе руки Лианса.
Мы, совершенно голые, обнявшись, лежали в его постели.
Солнечные лучи золотили тяжелые темно-синие шторы, делая их немножко зелеными.
Это было слишком… Слишком уж реалистично!
Как проверить — я все еще в Сонме или уже в реальности?
Осторожно, стараясь не разбудить мужчину, потянулась за его кортиком, который лежал на прикроватном столике, и легонько провела лезвием по своей ладони.
Появившаяся на коже царапина с капельками крови подтвердила, что не фига я не в месте всеобщих сновидений!
Я выбралась из Сонма, но не через свою дверь, а через сон Лианса.
И если он сейчас проснется, то его ждет большой, большой сюрприз!
А меня — много-много неприятных вопросов!
Обнаженный мужчина рядом со мной зашевелился, потягиваясь, как огромный тигр.
В дикой панике (еще даже более сильной, чем при встрече со сноходцами!), я перекатилась к краю кровати и тихо упала на ковер.
После чего оперативно закатилась под его кровать и замерла, боясь дышать.
Поймет, что что-то не так или нет? Поймет, что этот его сон был слишком… Настоящим?
Я пережила, протерпела очень мучительные, волнительные минуты, прежде чем Лианс проснулся, встал, оделся и, наконец, слава богу, покинул свою спальню!
А я вылезла из-под кровати и мысленно позвала Рубина.
Нужно было выбираться из особняка ректора!
К последнему заседанию по делу Розамунды Саксес, я, разумеется, выздоровела и даже вышла с карантина.
Во-первых, нужно было дать свидетельские показания, а во-вторых…
Во-вторых, не могла же я такое пропустить!
Я явилась в зал суда, бледная, со следами перенесенных страданий и очень-очень грустными глазами, глядя в которые невозможно было не прослезиться.
В довершение всего, трогательно держалась за руку Лианса, который хлопотал надо мной, как над аленьким цветочком, ей-богу.
