И все-таки, с такими существами лучше быть начеку. Негромкий стук повторился, и я распахнул входную дверь.
Метель, как бешеная, влетела в дом.
На крыльце стоял мужчина.
Его можно было принять за бродягу, который пришел за подаянием.
Весь в снегу, грязный, всклокоченный, холодный… Бледная кожа, красные круги под воспаленными глазами…
Вот только это был не человек.
Зомби.
Оживший мертвец.
Но я знал его имя, когда он был еще жив.
Смолвик был одним из давних информаторов моего отца.
Грязный бродяга из Квартала теней, он кочевал по ночлежным домам.
Отец дал ему шанс, и Смолвик не раз предоставлял ему ценную информацию, за что отец щедро расплачивался с ним.
Когда мой отец погиб двадцать лет назад, Смолвик был одним из тех людей, которые искренне по нему горевали.
После отца другие полицейские ковена побрезговали с ним связываться, и Смолвик совсем пошел по наклонной — совсем опустился и беспробудно пьянствовал.
При его-то образе жизни даже удивительно, что он так долго протянул.
— Я слышал, что ты недавно умер, — кивнул я.
— Мне жаль.
— Замерз под мостом. Такая судьба, — прохрипел зомби. — Впустишь к себе в дом, сын Альберта Рэтборна? Мне бы согреться чутка. Промерз до костей. Хоть немного погреюсь, да и пойду на Дорогу сна. Она уже ждет меня.
Я знал, что этого делать нельзя и покачал головой.
— Ладно, мы оба знаем — коли я переступлю порог дома живых, быть беде. А я не затем пришел, чтобы чинить тебе беду, сын Альберта Рэтборна. Я пришел кой-что рассказать. Кой-что, чего видел перед смертью.
Про Часовщика.
Услышав последнее, я напрягся и вышел к нему, в метель. Это он не должен был переступать порог моего дома, а я-то мог, хоть это и было рискованно."
"— Часовщик давно мертв. Мой отец его ликвидировал.
— Да, офицер Альберт Рэтборн ликвидировал Часовщика и сам погиб при исполнении. За что и удостоен ордена посмертно, — кивнул зомби. — Но если я скажу тебе, что видел недавно часовых дел мастера? Вместе с его дьявольскими часами. Я видел эти часы с черепом!
— Этого просто не может быть, Смолвик.
Ты обознался. Часовщик мертв, а его часы разбиты. Я был там. Я до сих пор помню, с каким звуком хрустнуло стекло на циферблате.
— Ну, коли так, может, и обознался, — не стал спорить зомби. — Глаза-то перед смертью стали уже не те… Да и мозги сейчас соображают туго.
Внезапно в коридоре показалась Розамунда.
Такая домашняя и теплая, она представляла разительный контраст с тем, что сейчас здесь происходило.
