Но теперь она не ребенок, постоянно твердила она себе. Два года как она сделалась взрослой; в ее годы многие выходят замуж, и это не кажется слишком рано. Но, может быть, Свен все еще видит в ней дитя? Как объяснить ему, что это не так? Как ей занять свое законное место? Витиславе хотелось смотреть на Свена без конца, его лицо притягивало и завораживало ее, но стоило ему двинуть глазами в ее сторону, как она в смущении отводила взгляд. Целыми днями она прислушивалась, надеясь различить среди множества мужских голосов его голос, и когда это удавалось, ее пробирала дрожь неведомого наслаждения.
Молча она прислушивалась к его разговорам с другими людьми и мысленно соглашалась с каждым его словом; ей казалось справедливым и правильным все, что он говорил, и она была полна гордости оттого, что ее муж здесь умнее всех. Иные его слова звучали в ее памяти как наяву, она невольно подражала тому, как он произносил слова по-русски или по-славянски. Она была полна им, но не знала, как стать к нему ближе, и чем сильнее ее наполняло восхищение, тем прочнее делалась между ними невидимая стена.
Возвращение Свена поистине перевернуло ее жизнь: она была и счастлива, и несчастна и совсем не владела своими чувствами.
Еще не убрали со стола, как явилась Нежка: госпожа Сванхейд просит госпожу Радонегу отпустить к ней ее старшую невестку. Вито всегда в смущении поджимала губы, когда ее именовали старшей: «младшая» невестка, Илетай, Иля, как ее звала Радонега, была старше ее лет на шесть-семь, к тому же вот-вот ожидала второе дитя.
– Это надо вон кого спрашивать. – Радонега показала на Свена. – Это его хозяйка.
Вито вспыхнула, и Свен тоже отвел глаза, стараясь улыбнуться:
– Было бы хозяйство. А пока она в твоей воле, матушка.
– Ну а когда ж хозяйство будет? Жене было б некогда ходить болтать, кабы было чем дома заняться. Двор есть, осталось скотину завести да челядь сыскать. Зимой челяди можно набрать, смерды с охотой лишние рты отдадут – и девок, и отроков.
Чего дожидаешься? Ты хозяин, ты и займись.
– Я… – Свен глянул на смущенную Вито, – надо бы, но… а свеев я куда дену?
Его смутно влекло к Вито, будоражила мысль, что эта красавица по всем законам принадлежит ему, но он все еще видел себя скорее частью дружины, чем частью супружеской пары.
– К Олаву, – сказал Альмунд. – Как словены разъедутся, у него на дворе будет место. А тебе уж пора жену в свой дом вести.
