– Эх, Свен, такое сокровище потерял! А мог бы полгривны выручить!
– Годо теперь скажет: «А я говорил!»
Однако через какое-то время Мамалай снова появился на берегу, сел в лодку и погреб к войску.
– Айборыс-бий… хочет говорить… зовет брат-бий… кто главный среди русы! – начал кричать он, еще пока его едва ли можно было расслышать. – Обещать мир!
Годо и Свен переглянулись. Каждый из них вел свою лодью, но оба понимали, что следует идти кому-то из них. Бояре и хёвдинги выбрали их вождями, и они не могут отсиживаться за спинами.
– Я пойду поговорю? – крикнул Свен брату.
Годо поколебался, имея в виду взять это дело на себя, но понял ход рассуждения брата и кивнул. Ему как старшему стоило оставаться при войске, чтобы сохранить в целости, если что, самую главную русскую голову.
Свен надел свой любимый голубой кафтан, завязал на правой стороне груди синие шелковые завязки. Пусть видит этот Ой-борись, что мы люди удачливые и состоятельные. Добыча навлекала на головы русов опасность и гибель, но она же несла и выражала их удачу, оберегавшую от опасности и гибели.
И жить, и гибнуть лучше богатым и удачливым, чем бедным и никчемным.
Видя, что одна лодья отделилась от прочих и правит к берегу, десяток всадников спустились по тропе к воде. Трое даже заехали в воду и так ждали, пока лодья подойдет на расстояние голоса. Телохранители держали перед Свеном щиты, а он, в шлеме и в пластинчатом хазарском доспехе поверх кафтана, разглядывал всадников. Одеждой и снаряжением они напоминали хазар, но в лицах их было меньше сходства с узкоглазыми степняками.
Луки их были готовы к стрельбе, но их держали опущенными. Что, впрочем, не побуждало расслабляться.
Когда лодья подошла достаточно близко, один всадник прокричал что-то.
– Я ничего не понял! – честно крикнул в ответ Свен. – Давай, Итлеха, вещай.
Мамалай закричал, назвал его имя – у него оно звучало как Севеней.
– Айборис, тумен-бий эльтебера нашего, Алмас-кана, сына Шилки, желает знать, кто вы такие и чего вам нужно в земле нашей, – перевел Мамалай речь всадника.
– Скажи ему: мы – люди Олава-конунга, владыки Хольмгарда. Мы не желаем зла вашей земле и хотим лишь пройти через нее… пока она не закончится.
– Есть у вас люди, кто может говорить с тумен-бием?
– Здесь не сам ваш эль… цесарь ваш?
– Нет, Алмас-кан на летних кочевьях, а здесь тумен-бий Айборыс. – Говоривший усмехнулся, и по голосу его Свен сообразил, что его собеседник совсем юн, лет шестнадцати-восемнадцати.
