Ради этого они с Боргаром сперва старались высватать Илетай за Арнора сына Дага, а потом, когда оказалось, что Илетай не прочь выйти за Велерада, Свен не побоялся бежать с ней через леса, рискуя попасть в зубы волкам, сгинуть в снегах, пасть под топорами ее родичей, если они пустятся в погоню и выйдет столкновение.
Но удача ему не изменила, все обошлось благополучно, и Тойсар не взял назад слово. Хоть это родство и было им навязано против воли, воины-мерен пошли с русами на сарацин. Свен не пожалел о своих тогдашних делах.
Он и сейчас поступил бы точно так же. Теперь он лишь лучше стал понимать цену этого решения.
– И вот… моя мать оказалась права. Погибло столько людей. И ваших, и мере, и других. Мать не просто так является ко мне. Она хочет напомнить о плате за мое ослушание.
«Не могла обождать, пока второй внук родится! – подумал Свен, досадуя на вредную старуху. – Родной дочери не жаль!»
– Выходит, ее гадание было верно, а мое ошибочно. Вы привезли хорошую добычу, и наши люди тоже.
Я видела мою мать окруженной серебряным сиянием. Я видела шеляги – много-много, ими была устлана целая дорога куда-то далеко, будто до самого неба. Как та дорога от дома Юмо, по которой Пиамбар спускалась со стадом на пастбища…
Подняв глаза, Свен в изумлении взглянул в лицо Илетай. Нет, не может такая женщина делать ошибочных предсказаний. Она видела во сне сам Путь Серебра – тот, который они проделали от Хазарского моря до Хольмгарда.
– Но она так усмехалась, как будто я чего-то не знаю, – продолжала Илетай.
– Не знаю, чем было за это серебро заплачено. Кто-то из моих родичей… – Илетай посмотрела на серебряную кружку на полке напротив нее, – не вернулся из-за моря?
– Из-за моря-то вернулся… – Свен вздохнул.
Илетай перевела взгляд на него:
– Это Талай?
Ее голос дрогнул: из всех детей Тойсара и Кастан больше всего были дружны между собой Илетай и следующий за ней по возрасту брат.
– Нет, – ответил Свен, радуясь, что хоть в этом может ее утешить.
– Талай жив и здоров. Это стрый ваш… Тумай. В сарацинах он уцелел, на Итиле даже уцелел, а после переволоки, когда мы через буртасов вверх шли… не хватило ему удачи однажды.
Он взглянул на Вито: она смотрела на него расширенными глазами, прижимая к себе копошащуюся девочку.
* * *"
"…Вторая стража подходила к концу, стояла глухая ночь, в стане было тихо: утомленные целодневной греблей, все спали мертвым сном.
