"
"– Госпожа Сванхейд и госпожа Ульвхильд особенно рады были бы видеть госпожу Витиславу, – добавил Тьяльвар, показывая, что передает порученные ему речи, – но если она слишком занята хлопотами и муж не отпускает ее, они желают ей всяческих успехов и благополучия.
– Моей жене хватит времени сделать свои дела, – заверил Свен. – Она охотно повидает конунга и все его семейство.
– Ты правда хочешь, чтобы я туда пошла? – спросила Вито, когда Тьяльвар удалился.
– Если ты хочешь, то пойдем. – Свен повел плечом.
– Я ведь буду там, и Годо будет, и отец. Если она опять вздумает задевать нас, то мы сумеем ей ответить. Я вовсе не собираюсь держать тебя взаперти… Не твоя ведь вина, что Ульвхильд злится на мою удачу.
Ему стоило труда это признание: признать Вито невиноватой означало сознаться в собственной неправоте. Но Свен стыдился бы куда больше, если бы стал оберегать свое самолюбие, угнетая юную девушку, к тому же собственную супругу. Прорубившись через хазар и буртасов, дома воевать с собственной женой – вчерашней девочкой?
Вито глубоко вздохнула: он простил ей то, что она слушала и повторяла злые речи Ульвхильд.
Камень упал с души: все это время сознание, что Свен ее осуждает, давило ее смесью горя и обиды. Но выдать свое облегчение она так же не решалась, как прежнюю печаль, и не подняла глаз.
– Если ей сидеть дома, то к чему тогда были бы все эти наряды и украшения! – воскликнул Альмунд. – Их надо показывать людям, а не мне же все это носить!
– Да, и надень что-нибудь… – Свен повертел ладонью в воздухе, – пороскошнее.
Вито поджала губы, чтобы сдержать радостную улыбку. Все-таки отказ от привезенных сокровищ, даже в мыслях, дался ей нелегко. Не для того она два года ждала своего мужа, рискуя остаться вдовой, чтобы теперь делать вид, будто серебро и золото ширван-шаха недостаточно для нее хороши!
Это был знаменательный вечер. Перед тем как идти на княжий двор, Альмунд и Радонега переселили петуха и курицу в отгороженный от хлева курятник, а вместо них внесли в избу гуся и гусыню.
Свеи, жившие в других избах и клетях, веселились, наблюдая эти действа, и поддразнивали друг друга: мы уже там ночевали, а мы же лучше гуся! Но даже то, что в новом доме уже несколько раз спал сам Свен, пока не считалось: тогда для него эта изба была почти случайным, почти чужим кровом. Теперь его предстояло сделать своим.
Когда все вышли на двор, кто-то тронул Вито за плечо.
