Я теперь так боюсь этого места! С тех пор ни разу не была… Но с тобой мне не страшно!"
"– Куда мы идем? – внутренне содрогаясь от ее слов, спросил Сколот.
– В музей! Я там двое суток пряталась, когда сбежала, – с восторгом сообщила она. – Случайно заскочила в калитку. Даже не знала, куда попала. Работорговцы рыскали вокруг, весь Лианозовский парк прочесали. В самом музее дежурили! А я открыто ходила по залам. И они меня не заметили! Представляешь?!.. Потом охранник не увидел, когда делал обход перед закрытием.
Я встала возле одного полотна, на глазах у него, – мимо прошел! И вот когда выключили свет, всю ночь бродила по музею и смотрела картины.
В этот миг он вспомнил: Белая Ящерица видела в темноте! И затаил дыхание.
– Нет, у меня самое обыкновенное зрение! – угадала его мысли Роксана. – Но там на полотнах много огня, света. А на некоторых горят свечи и освещают ярче, чем настоящие! Живой огонь! Можно руки греть… Твои песни похожи. Придем – сам увидишь!
Ее чувства странным образом завораживали Сколота, вынуждали непроизвольно любоваться ею, и он старательно отворачивался или озирался по сторонам, делая скучный вид.
– Тебе неинтересно? – вдруг спросила она.
– Нет, как же, интересно, – невыразительно отозвался он. – Кто художник? Я, может, знаю…
– Сейчас придем – увидишь! – все еще интриговала Роксана. – Алеша, а почему ты только в переходе поешь? Тебе надо на эстраду! На экран!
– У меня песни неформатные…
Ей очень хотелось завязать светский разговор, которых Сколот не любил и всячески избегал.
А из нее ударил целый фонтан слов и вопросов:
– Что это значит? Как это – неформатные? А у кого форматные? Кто определяет?.. Глупость какая-то! Тебе нужно на сцену. Надо, чтобы твои песни слышали все! Ты какой-то неэнергичный, Алеша. Сейчас так нельзя, сейчас все приходится пробивать, проталкиваться, как в час пик. Иначе не сядешь в вагон!.. – Роксана неожиданно замолкла и медленно остановилась.
– Мне хватает перехода, – воспользовавшись паузой, проговорил Сколот. – Я пою для тех, кто меня слышит. Я не артист…
Она не слышала, глядя куда-то выше его головы.
– Смотри, – наконец прошептала и указала рукой. – Что это?
Сквозь голые еще, весенние кусты и деревца он увидел белый особняк с выбитыми окнами, в черных разводах копоти и с полуобрушенной, прогоревшей крышей.
– Здесь был пожар, – вымолвил Сколот и узрел страх в глазах Роксаны.
