– Не отпущу, пока не скажешь!
– Мой тебе совет: не ищи отца, это бесполезно, – резко заявила она и сделала несколько шажков вниз по склону. – У тебя быстрее получится встретить свою Валькирию на Мауре. Если она того пожелает и сюда явится. Но она сюда не явится никогда…
Зазноба уходила с холма совсем в другую сторону!
– Ты куда? – спросил Сколот.
– К машине.
– Но мы пришли с другой стороны!
– Тебе показалось… Ладно, прощай, отшельник!
– Я провожу! – Он поплелся следом.
– Ну, проводи, – сказала ехидно. – Хочешь запомнить дорогу?
– Хочу встретить ее здесь! – с вызовом заявил Сколот.
– Свою Валькирию! Назло всем!
– Ты понимаешь, что это будет означать? – на ходу спросила Дара.
– Догадываюсь. Признак потери рассудка?
– Молодец, соображаешь… Всё, дальше не ходи за мной!
– Вернусь, если скажешь, где мой отец.
– Я не знаю, где твой отец! – сердито выкрикнула она. – И всё, отстань!
– Ладно, отстану, – мгновенно согласился Сколот. – Счастливого пути!
Он снял ботинки, сдернул носки и растянулся на мягком мху, закинув руки за голову.
Перед глазами в светлом весеннем небе кружились редкие звезды.
Дара тотчас скрылась в темноте, а он лежал и слушал ночной лес. Птица еще кричала, оказываясь то впереди, то сзади, но голос ее был обманчивым, как и все остальное на Мауре. В подобных ловушках Сколот никогда не бывал, однако много слышал о них от странников и Авег, разносящих Соль, – те утверждали, что вихри магнитного поля Земли опасны лишь для перелетных птиц и изгоев, иногда случайно в них попадающих.
Ну и для таких лишенцев, как он…
Между тем Дара спустилась к оставленной внизу машине, и было слышно, как она хлопнула дверцей – вероятно, села за руль. Потом включила стартер – тот заухал, как филин, оглашая вечерний лес, но мотор чихал, стрелял и не заводился. Сколот выжидательно ухмыльнулся:
– Сказал же – не отпущу…
Через десять минут Дара вернулась с обескураженным и рассеянным видом – и пришла с другой стороны горы, оказавшись за его головой.
– Двигатель не запускается, – пожаловалась.
– Сама в ловушку угодила…
– Вероятно, топливо испортилось, – сокрушенно заметил Сколот.
– Что ты сделал?.. Перестань баловать!
– Где мой отец?
– Утром мне нужно быть в Москве. И так с тобой провозилась… Я исполняю строгий урок!
– А у меня нет ни времени, ни урока, ни пути. Благодать!
Она сняла свои детские ботинки, подогнула под себя ноги и присела в изголовье. Сколот ощутил ее руку на своих волосах.
– Отчаяние – удел изгоев, Сколот.
