– Чтоб я исполнял урок осознанно? Надо было лишать Пути…
– Нельзя, – отрезал Афанасьев. – Только лишенец способен на естественное поведение. Ты не артист, и никогда бы не смог сыграть в предполагаемых обстоятельствах. А тебе удалось даже больше, чем Стратиг задумывал. Он полагал, ты станешь искать свою Валькирию и петь в переходе. Твои песни и так заметно возбуждали изгоев. Но запущенные в оборот золотые и серебряные монеты ускорили процесс вчетверо. Все пришло в движение! Даже возник технопарк в Осколкове. А самое главное, чего никто не ожидал, – ты всполошил изгоев, впрыснул адреналин своими опытами.
Удачно вброшенная легенда о гении пробудила интерес к алхимии, заставила поверить в чудо. Конечно, от этого несет ветхой стариной, начнут искать рецепты золота, да и пускай. Как раз по их средневековым нравам… Но изгои будут искать! А когда они ищут, рождается дух романтизма, без которого России не выжить. Но ты слишком увлекся поисками Валькирии и перестарался с венцами из драгметаллов. По сути, раскрылся, стал реальным героем, показал к себе путь.
У кощеев появился шанс выйти на тебя. И ты чуть не провалился…
– Соларис в Китае? – перебил Сколот. – Мне очень важно знать.
– Вот это не известно, – признался Афанасьев. – Полагаю, да, если Стратиг там… А вот похищали топливо из твоей квартиры под его контролем. Только непонятно, отчего случился пожар в Осколкове…
– Если я исполнил урок, с меня можно снять смирительную рубаху и повязку…
– Пока нет. Я же раскрыл тебе то, что не имел права раскрывать! По старой дружбе.
Не подводи меня.
– Может, по старой дружбе скажешь, где отец?
Он помялся, что-то взвесил. Сколот взял его за бороду:
– Говори!
Афанасьев осторожно высвободился и расправил растительность на подбородке.
– Слово даешь сидеть здесь и не дергаться?
– Он жив?
– Жив… Но в плену, понимаешь? Был тайным узником тюрьмы в Гуантанамо. И хоть Куба – наша любовь, да не достать его было никак…
– Где он сейчас?
– В такой же тюрьме. Но поближе, в Европе.
– Где точно?
– В Румынии. – Афанасьев несколько минут шел молча, с опущенной головой и, казалось, вообще не дышал.
Потом спохватился, огляделся и сказал по секрету: – Китайцы его сдали, я так думаю. По их законам руководителя делегации к стенке бы поставили враз. За гибель советника. А он не только жив и здоров – снова в Швейцарию нацелился… Эх, если бы удалось вытащить Мамонта!..
– Давай вытащим? – предложил Сколот.
– И думать не смей! – отрезал Афанасьев. – А все, что узнал от меня, – забудь.
