– Хорошо… Как ваши источники объясняют, с чего вдруг губернатор затеял ремонт? Как все это подается?
– Как забота государства о сохранении памятника истории и культуры. Но наши источники выяснили настоящую причину. В музее ждут китайскую делегацию, наводят марафет.
– Что?!..
– Так отвечают сотрудники музея. Прибудет важное лицо из Китая. Ответный визит самого́ генерального секретаря. А принимать будет сам «новгородский посадник».
– Это что, шутка?
– Информация подлежит проверке. Но подготовка серьезная, на высшем уровне.
Точно установить, кто приезжает конкретно, пока не представляется возможным. Появится визуальный контакт – установим.
– Устанавливайте же скорее! Мне важно знать, китайцы это или… кто-то другой!
– Вас понял.
Только сейчас Смотрящий сообразил, что ожидание китайской делегации – это, возможно, прикрытие, изобретенное лично младшим Холиком. Дурацкое, неуклюжее и совершенно ненужное, ибо еще больше привлечет внимание к музею.
И в тот же миг ужаснулся: а если произошла накладка и на самом деле прибывает китайская делегация? Вместе с директором?
Эх, Корсакова бы сейчас!
Начальник разведки уже протискивался бочком обратно в щель, словно таракан, и готов был исчезнуть – в кабинете оставался лишь его портфель, когда Сторчак спохватился:
– А известно, где сейчас «новгородский посадник»?
Филин посмотрел на часы:
– Двадцать семь минут назад вошел на объект.
При себе имел небольшую дорожную сумку. Из здания никуда не выходил.
– Что же сразу не доложили?
– Вы приказали информировать только относительно ожидаемых в музее гостей.
То есть о китайцах.
Сторчак даже не рассердился на его умышленную тупость.
– Надо под любым предлогом выяснить, ждет ли он китайскую делегацию. И вообще кого он ждет. Вы можете дать задание своим агентам войти и спросить?
– Не могу, – уверенно заявил старый чекист.
– Я понимаю – конспирация, нельзя раскрываться… Но это очень важно! Придумайте комбинацию! Причину!
– Все равно не могу. Оба информатора передвигаются в инвалидных колясках.
Они ветераны-нелегалы, весьма престарелые люди. Ведут наблюдение с помощью приборов. И еще они не говорят по-русски.
– Почему? – совсем уж глупо спросил Сторчак.
– Потому что не знают языка. Это иностранцы, жертвы ваших реформ. Их когда-то вывезли из-за рубежа посольским грузом.
Смотрящий сам прикрыл за ним дверь и упал в кресло перед телевизором.
Церковер хвастался, что однажды достал экспериментальную мебель из Японии.
