– Важность объектов наблюдения и агентурного обслуживания определена специальным списком. Изменять его я не имею права.
– Где этот список? И что там значится под первым номером?
Филин пожал тощими плечами:
– Закрытая информация.
Смотрящий молча бросил пакет с распоряжением Оскола:
– Читайте!
Филин лишь глянул, но читать не стал.
– Я ознакомлен с этим документом. Но если господин Церковер не посчитал целесообразным передать вам список, я ничем помочь не в состоянии.
– Он парализован, – несколько обескуражился Сторчак.
– Он мог не предусмотреть, забыть… А дело не терпит отлагательства. Этим распоряжением Церковер указывает, что́ сейчас важнее!
– Ничего не знаю, – перебил его старый службист. – У меня строгие инструкции исполнять задания согласно списку.
– Мне известно, что ваши люди обеспечивают прикрытие Корсакова в Болгарии, – попробовал уговорить его Смотрящий. – Ничего не произойдет, если вы снимете часть агентов и перебросите в Новгород. Под мою ответственность.
– Не имею таких полномочий.
Сторчак едва сдержался, чтобы не вскочить, да и глубокое, мягкое кресло удержало.
– А вы знаете, что сейчас творится в Балчике? – угрожающе спросил он.
Начальник личной разведки лишь поджал губы, отчего пергаментная кожа на лице натянулась и стала походить на бубен.
– Работа проходит в контролируемом режиме, – увильнул он от прямого ответа. – Я предоставил вам отчет.
– Мне сейчас не отчет нужен! Не бумажки! А люди!
– Музей находится под наблюдением. И увеличение числа агентуры нецелесообразно.
Необходимую информацию о передвижениях вы получите в полном объеме.
Его казенный стиль окончательно взбесил Сторчака."
"– Так, штатное расписание вашего подразделения мне на стол! И все ваши пароли, явки, средства связи, номера телефонов!
Это не произвело на Филина никакого впечатления, разве что голос стал еще скрипучее:
– Все это – закрытая информация. Обращайтесь к господину Церковеру. Если он посчитает нужным…
Стать хозяином в Кремле было легче, чем в зоне Д.
По крайней мере, в аппарате правительства не чувствовалось подобного скрытого сопротивления – напротив, с радостью открывали все двери, сейфы и секреты, только бы не уволили. Однако обижаться на такой саботаж в вотчине Оскола было нельзя – иначе он не смог бы проводить столь сложные тайные комбинации.
Смотрящий не надеялся, что Церковер поправится за столь короткое время или хотя бы начнет говорить, и все же направился к нему в коттедж.
