Особой тайны тут не было: после провала операции Оскол занимался розысками Алхимика только с помощью своей личной службы и никого более не подпускал. Люди Филина все чаще куда-то уезжали на микроавтобусе с тонированными стеклами, часто сам начальник разведки снисходил и просил у Смотрящего автомобиль с мигалкой, после чего исчезал вместе со своим портфелем на целый день. Сторчак даже с облегчением избавился от этой обузы, контролировал лишь своего подчиненного Корсакова, бывшего в Болгарии, и молился, чтобы с Церковером ничего не случилось.
И все-таки несколько раз Смотрящий поддавался на его провокации, приезжал на зов, однако Оскол умирающим не выглядел – просто старику становилось одиноко в окружении врачей и сиделок. Судя по заключению врачей, телесному здоровью Церковера могли завидовать двадцатилетние юноши. А вот что касается рассудка, то его увлечения конспиралогией настораживали.
«Вы еще простынете на моих похоронах», – говорил Сторчак сакраментальную фразу."
"Он ждал момента, когда пройдет первый сигнал по нервной системе сырьевой экономики.
И не обвал цен, а именно этот знак можно было считать поворотом в новую эру глобальной энергетики будущего. Даже пока не имея в руках топлива и технологий, а всего лишь одну реальную надежду на близкий успех, можно было уже управлять всеми рыночными процессами. А кто будет стоять ближе всех к истоку, тот и возьмет в руки рычаги. Если бы Сторчак сам не видел эти несколько зерен, добытых в квартире Алхимика, и более того – последующий пожар в Осколкове, он не поверил бы в такую возможность.
Железный столп, восставший из руин корпуса, был зримым и осязаемым свидетельством и символом начала новой эпохи – топливо и его беспредельные энергетические перспективы существовали! Остальное было делом времени, техники и собственной разворотливости.
После торжественного открытия технопарка бывшие узколобые соратники недоумевали, с какой стати Сторчак оставил атомную энергетику и производство, кинувшись в непонятную, маловразумительную и научную отрасль нанотехнологий.
Они посчитали, что карьера Смотрящего входит в глубокий закат, коли он согласен возглавлять столь темные направления в экономике. С таким успехом можно опуститься до директора банно-прачечного комбината, и уж лучше тогда не позориться и отойти в сторону. Кто хоть немного соображал и видел чуть дальше собственного носа, насторожились и стали пытливо присматриваться к Сторчаку и его новому окружению.
