Рейс на Варну задерживали, и, болтаясь по аэропорту, таким же образом он купил дурацкую пляжную шляпу, резиновые перчатки и флакон шампуня. Наконец агентесса притомилась совать нос в киоски и запросилась в туалет. На всякий случай Марат встал рядом с дверью, ловя на себе недоуменные взгляды женщин, и простоял так первые пять минут – Роксана не выходила. И хотя сбежать из туалета она не могла, не было окон, все равно он начинал нервничать и уже собрался войти, начхав на правила приличия, но тут спутница вышла сама.
На голове ее оказалась крикливая, пестрая пляжная шляпа, на носу – красный шарик, а на руках – резиновые перчатки.
– Ну и как я выгляжу? – засмеялась совсем не весело, будто со слезами. – Только не говори, что похожа на клоуна!
За этим нарядом он не сразу заметил главное: волосы были обрезаны! До затылка и висков, причем неаккуратно, грубо, ступеньками, и теперь торчали из-под шляпы как у сказочного Иванушки, стриженного под горшок.
– Ты зачем это сделала? – не удержался Корсаков, когда разглядел.
– Что ты с собой натворила?
– Это для конспирации, – шепотом сообщила Роксана. – За нами следят…
Он уже с трудом различал стадии ее состояния, и казалось, что сам сходит с ума. Однако в тот миг он наконец-то разгадал загадку, отчего ее волосы раньше трепетали, как птичьи крылья: когда Роксана говорила что-то важное, она подавалась вперед и непроизвольно подергивала локотками, пуская волны.
В зоне досмотра на агентессу напал приступ ярости – неожиданно стала бить кулачком в спину:
– Зачем ты меня похитил? Что ты хочешь сделать со мной?! Я с тобой не поеду! Я все равно убегу!
Крик на всю галерею! Пассажиры оглядывались на них, и хорошо, поблизости не оказалось оперативных ушей Интерпола или просто стукача.
В самолете же, наглядевшись на проплывающую внизу землю, Роксана вцепилась ему в руку.
– Вижу! – зашептала, как заклинание. – Алеша попал в беду. Корсаков, ему надо помочь.
Его надо выручать!
– Да с удовольствием помогу, – с готовностью заявил он, нарушая инструкцию не касаться имени гения в беседах с Роксаной. – Хоть сейчас. Но где Алхимик? Он же скрылся.
– Я знаю, где… Но ты ведь его опять схватишь? Станешь пытать, потом выдашь, чтобы сожгли на костре. Алхимиков во все времена сажали в огонь. Ты ведь сам инквизитор, Корсаков, на тебе тоже черный крест…
И несла такое, что озноб прохватывал.
