– О, у тебя, Павел, самая важная и сложная роль, – похлопал Шелестов лейтенанта по плечу. – Нам с тобой в конструкторском бюро нужно пособника найти. От него прямая дорожка к врагу, к немецкому разведчику. Ты же понимаешь, что у немецкого агента на заводе должен быть доступ к чертежам и формулярам. Никто лучше тебя не сообразит, где его искать, среди какой категории работников.
Филонов на миг задумался, потом проговорил:
– Ну, вообще-то, доступ к чертежам получить не сложно. Это же фактически рабочие документы.
Другое дело, что сфотографировать их сложно. Не всегда есть возможность. Это ведь надо сделать тайком. Разложить их где-то на горизонтальной поверхности, хоть какое-то ровное освещение обеспечить. Для этого надо ключи от секретной комнаты иметь, от секретного архива. И еще мало ключи иметь, надо иметь и печать. Помещения же опечатываются в конце рабочего дня. Они «секретку» библиотекой называют. И там сидит женщина-библиотекарь, которая выдает чертежи и формуляры. Мы ее проверяли, как никого другого.
И следили, и что только не делали. Нет оснований ее подозревать. Но кто-то же фотографирует. Второй вариант – это съемка во время копирования или до, или сразу после. Там минимум свидетелей.
Шелестов видел, что Филонов говорит это с трудом, мучаясь, страшно переживая. Он ведь сейчас говорил не о том, что подозревает Алину Викулову, а о том, что кто-то рядом с ней, кто-то может использовать ситуацию. И он очень переживал, что оперативники заподозрят Алину, что не поверят ему, в его интуицию, в его убежденность.
Павел говорил медленно, не горячась, старательно подбирая слова. «Молодец, – мысленно похвалил Шелестов лейтенанта. – Будет из него толк, обязательно будет. И не только потому, что долг для него на первом месте, а еще и потому, что сердце у него не черствое, человечность в нем есть от природы».
Егор Лыков ждал у двери, когда Алина пройдет мимо с несколькими рулонами чертежей. И когда девушка поравнялась с его «убежищем», инженер сделал шаг вперед. Как и следовало ожидать, на пол полетели рулоны, бумага из раскрывшейся папки, девушка тихо вскрикнула от неожиданности.
И вот они уже сидят рядом на корточках и собирают бумаги, извиняясь друг перед другом.
– Алина, это я виноват, – тихо говорил Лыков. – Задумался, не смотрю по сторонам. А тут вы! Я такой неловкий…
– Нет, это я виновата, Егор, – смущенно улыбнулась девушка. – Надо же смотреть, куда идешь, а я ворон считаю. Вот и насчиталась!
Наконец все было собрано с пола.
