Беда, горе, но глаза светятся от радости, люди ждут любимый праздник, а значит, есть вера в победу»."
"Главный инженер сел смотреть заявки, воздух в кабинете посвежел. Васильчиков вовремя отвечал на вопросы, не давая возможности Шелестову опозориться и вызвать подозрения. Наконец, главный инженер сверился с заявкой, написал прямо на ней свою резолюцию «изготовить для завода № 381 3 (три) экз. копий чертежа № СМ-03316, 3 (три) экз. копий чертежа № БЛ-01256 и 4 (четыре) экз. копий чертежа № 88256».
Короткий разговор о делах, об обстановке в стране, на фронте, о том, как работается и живется коллективу.
И теперь Шелестов проявил больше инициативы и задавал свои, заранее подготовленные и продуманные вопросы. Конечно, надеяться, что главный инженер заявит, что в КБ есть саботажники, откровенные предатели и люди, торгующие государственными секретами, было глупо. Но ощутить беспокойство, усталость от соблюдения крайних мер секретности можно в беседе с человеком всегда. Если он тебе доверяет. А не доверять товарищам с московского завода у главного инженера оснований не было.
А ведь он не мог не знать, что утечка имеется. Допрашивали и его, и главного конструктора, и ведущих специалистов, заведующих секторами. Осторожничает? Обязательно должен осторожничать!
Когда Шелестов и Васильчиков подошли к дверям комнаты копировальных работ, то сразу почувствовали запах аммиака. «Да, – сразу подумал Максим, – а ведь тайком такие работы провернуть не удастся. Так пропахнешь аммиаком, что других подтверждений твоей вины и не надо.
Любопытно, надо это обдумать».
Девушка в защитной маске и больших очках возилась возле вытяжного шкафа, в котором, как понял Шелестов, и происходил основной процесс копирования. Девушка обернулась и вопросительно посмотрела на вошедших.
– Вам что, товарищи? – несмотря на то что голос был значительно приглушен плотной защитной маской, Шелестову он понравился.
Мелодичный приятный голос, не лишенный юной свежести, похожий на журчание лесного родника среди папоротников.
«Что-то меня на романтику потянуло», – с иронией подумал о себе Максим, но потом спохватился. Нет, это просто работают рефлексы. Ему общаться с этой девушкой как со свидетелем в лучшем случае, как с подозреваемой в худшем. И сейчас с первых же шагов он просто привычно начал составлять свое мнение о человеке, о манере его поведения, о том, скрывает что-то человек или нет, боится или нет, есть ему что скрывать или он весь на виду, как раскрытая книга.
