Он снова честно посмотрел в глаза руководителю и признался:
– Да работать ведь надо, а мы никак не можем данные получить. Пусть уж Елизавета Сергеевна поскорее выздоравливает, а я ее заменю. Раз велите. Главное, чтобы работа не стояла. Столько мыслей в голове, решений интересных.
– Ну и славно, Егор. Ты сегодня задержись, меня дождись обязательно вечером. Я тебе ключи передам, а с утра и займешься новым делом.
– Как скажете.
– Ну и хорошо, молодец. Вот тебе пока реестры, ознакомься, пробежимся быстро вечером, распишешься, примешь, как положено, все, и вперед!
Лыков взял реестры, кивнул и пошел за свой стол.
Пошел не спеша, ленивой походкой. Но стоило главному инженеру выйти из помещения, как Лыков кинулся к телефону.
– Сегодня! Два яичка в одной корзине.
Капитан Мороз шел по улице, заложив руки за спину. Снег поскрипывал под начищенными сапогами, снежинки ложились на новые погоны, которые сам Мороз еще вчера пришил на вычищенную и отутюженную шинель. Он смотрел, как перед ним расступаются люди, с каким уважением смотрят на военную форму, на петлицы сотрудника НКВД.
«Вот ведь как опустился, – думал капитан. – Запустил и форму, и свое внутреннее состояние. Так же нельзя, я все-таки в органах работаю. Все, решено. Завязываю с пьянками! Работа у нас непростая, чтобы вот так приходить на службу, с больной головой и сердцебиением. И все мысли только о том, как не подохнуть и поскорее похмелиться. Да и о здоровье подумать пора. Такое до добра не доведет».
Он свернул за угол и сразу увидел легковую машину с залепленными снегом номерами.
Задняя дверь открыта, возле машины молодой человек в кепке и пальто с поднятым воротником. И когда Мороз поравнялся с машиной, молодой человек вдруг сделал шаг к нему и тихо, но властно проговорил:
– Капитан Мороз, прошу вас в машину. Это приказ!
В сердце что-то екнуло, и сразу обдало холодом. Вспомнились тридцатые годы, когда вот так, даже на улице, сажали в машину людей с погонами и позначительнее, чем капитанские, и увозили людей, и больше их никто не видел.
Камеры, допросы, расстрельный подвал или вагон с решетками, и на Колыму. И не подчиниться нельзя, хоть этот молодой человек и незнаком, и званием наверняка не выше, чем у него. И, мужественно стиснув зубы, Мороз подошел к машине, наклонился, разглядев на заднем сиденье могучую фигуру майора Карева, и послушно уселся рядом. Дверь машины тут же захлопнулась.
– Залюбовался я вами сегодня, товарищ капитан, – заговорил Карев.
