Всю дорогу она была напряжена до предела, стискивала руль побелевшими пальцами. И потому, что не хватало практики в вождении, и потому, что мысли занимал предстоящий разговор.
Как действовать? Мягко или решительно?
Открыто скандалить с Серпом нельзя. Не сейчас, когда у него дети. Но нужно ли изображать покорную овечку или лучше сразу дать понять, что Агата готова бороться? За себя, за своих детей, за будущее, которое прямо сейчас топчет муж своими поступками.
Ворота поместья были закрыты, а ключ не входил в пазы.
Агата не сразу заметила, что замочная скважина выглядит иначе. Она долго пыталась найти правильное положение ключа, но наконец увидела несоответствие.
– Что за…
Серп сменил замок?!
Гнев, едва опустившийся, вновь начал подниматься к горлу. Она позвонила в звонок, но никто не ответил. Тогда Агата хотела начать кричать или барабанить в ворота, но подумала о детях. Мальчишки перепугаются, если увидят, как их мать ломится в двери.
Ну что ж.
Обратная трансформация во вторую форму далась легко.
Женщина вдохнула полной грудью и без особого труда отогнула кованые решетки. Переступив через искореженный металл, она упрямой походкой пошла к дому, готовая и дверь вынести, если придется.
Но на пороге уже дожидался Серп. Он стоял, опершись плечом о стену, и наблюдал за женой с бесстрастным выражением на лице.
– Эффектно, – похвалил он, кивнув на ворота, и Агата так и не поняла, ирония это или искренняя эмоция. – Что тебе нужно?
– Давай поговорим.
– О чем, Агата?
– О нас, о детях.
– О нас? – Серп выгнул бровь.
– Днем ты сбежала от меня, а теперь врываешься в мой дом и намерена разговаривать?
– Днем я была на эмоциях, но сейчас… – Она выдохнула. – Серп, выслушай, прошу. Последние недели были сложными. Мы оба совершили ошибки, и…
– Я не совершал никаких ошибок. – Мужчина покачал головой. – Я забочусь о тебе и детях, я не отказываю тебе в деньгах и побрякушках.
– Но твои дела с убийцами…
– Это моя работа, Агата. Я много сил потратил, чтобы меня уважали. Я долгое время был никем.
Ты должна доверять своему мужу, а не выдвигать ему ультиматумы. Даже твоя мать сразу же встала на мою сторону. Только ты почему-то считаешь иначе.
На порог он её так и не пустил. Она мялась на крыльце дома, всматриваясь в темный проем холла. Мальчишек было не видно и не слышно. Разумеется, время глубоко за полночь: они уже спали. Это, конечно, хорошо. Не хватало ещё, чтобы их задели ссоры родителей. Но тугая тревога, что поселилась в груди, никак её не покидала.
