Поднимаю голову от кружки с чаем и встречаюсь взглядом с Яриком. Мои глаза почему-то тут же наливаются слезами, и я громко шмыгаю носом.
Он почти бежит ко мне:
– Женя! – упирается кулаками в столешницу. – Что случилось? Он тебя обидел?
– Что? – я вытираю глаза рукавом. – Нет! Нет, конечно. Просто все вышло так неправильно.
И я начинаю плакать. Шмелев садится рядом, бережно обнимает, гладит по голове. Бормочет:
– Маленькая, ну ты чего?
– Я ужасная, Яр! Понимаешь? Кошмарный я человек, я так виновата! – утыкаюсь лицом в его грудь и щедро поливаю слезами футболку под распахнутой курткой.
– Жень, ну что ты такое говоришь? Глупости. Расскажи, что не так?
Шмелев обхватывает ладонями мое зареванное лицо и отстраняется. Смотрит требовательно, как и всегда.
Я крепко зажмуриваюсь. Озвучиваю самое пугающее свое открытие:
– Долин со мной не просто дружит.
– Он что-то сделал?
Распахиваю глаза:
– Нет! Нет, он никогда бы не стал. И напрямую ничего не сказал, но я спросила… И стало ясно, что у него ко мне, – тут я сбиваюсь и продолжаю уже сдавленным голосом, – у него ко мне чувства.
В глазах Ярика целый калейдоскоп эмоций. Они меняются, складываются в разные узоры, переплетаются, разбиваются и соединяются вновь. Ревность? Злость? Облегчение?
– Не буду упоминать, что я говорил.
– Не надо.
– Женя, в этом нет ничего ужасного.
Я перебиваю:
– Ты не понимаешь! Я его обидела, – на глазах снова выступают слезы.
Шмелев легонько встряхивает меня за плечи:
– Перестань. Антон взрослый человек и несет ответственность за свои чувства и действия.
Если был рядом все это время, значит, сам так решил. Он тебя о чем-то спрашивал? Признавался?
– Нет, – растерянно качаю головой.
– Тогда как ты могла об этом узнать? Ты не обязана догадываться о том, что испытывают другие.
– Это было так ужасно, – подаюсь вперед и утыкаюсь лицом в его шею.
Вздрагиваю уже не от рыданий, а от своих ощущений. Его кожа снова кажется горячей, почти обжигающей. Аккуратно втягиваю носом воздух. Мне нравится чувствовать запах Яра.
– Верю, – слышу его голос откуда-то сверху.
Качаю головой из стороны в сторону, смахивая слезы о его шею.
– Эй! – говорит парень с притворным возмущением. – Ты об меня вытираешься?
– Ну да, – смеюсь и наконец отстраняюсь.
– Порядок?
– Да. Не хочу больше плакать.
Он прищуривается:
– Совсем или только пока?
– Начнем с небольшого промежутка времени, а там посмотрим.
– Развеемся?
– Еще спрашиваешь!
Яр встает и протягивает мне руку.
