А потом молча разворачивается и уходит к бару, куда отправила своего дружка.
– Билеты взял? – спрашивает Тит.
– Не успел.
– Чего такой недовольный? С Женькой опять поспорили?
– Да с ней невозможно спокойно разговаривать.
– Ага. Или с тобой, – откровенно веселится друг.
– Настроение хорошее?
– Предвкушаю классный кинч.
Наконец улыбаюсь и качаю головой. Словарь Ктитарева – это отдельный вид удовольствия.
Мы идем к кассе, девушка в форме показывает на мониторе схему зала. Я вижу, что на предпоследнем ряду занято два места.
Наверняка это Долин. Не даю Вадику и рта раскрыть, прошу два билета за ними, но на пару кресел правее. Так лучше видно. Кино, разумеется, я про кино.
– Сосаться будем? – шутит Тит и сам же первый заливается хохотом.
Охотно подыгрываю:
– А ты думал, зачем я тебя позвал?
– Пойдем попкорн купим, – отсмеявшись, говорит он, – я голодный жесть просто.
– Тогда попкорн тебя не спасет.
– А начос?
– А начос – другое дело.
Мы затариваемся снеками и идем в зал, который уже открыт.
Поднимаемся к своим местам. Я был прав. Долин и Женя уже сидят на предпоследнем ряду. Когда садимся, Гольцман не выдерживает и оборачивается на меня. Отрывисто качает головой и смотрит с претензией. Ничего, перебесится.
А Вадик в своей простецкой манере стучит Долина по плечу и протягивает ему руку, перегнувшись через сиденья:
– Привет, Антох!
Просто уникальный добряк. Направляю взгляд в серый пока еще экран и отпиваю сладкую газировку. Интересно, что купил Долин? Орешки? Яблочные дольки? Воду без газа?
Наконец свет в зале гаснет.
И меня охватывает странное напряжение. Наверное, не стоило приезжать. Но меня сюда притащило на какой-то непреодолимой внутренней тяге. Сопротивляться собственным демонам у меня никогда не получалось.
Когда начинается фильм, я почти сразу теряю интерес к сюжету. Как одержимый отслеживаю каждое движение Жени. Вижу, как она закидывает ногу на ногу и будто случайно касается Долина коленом.
Как она закрывает лицо ладошками и отворачивается от экрана, прислонившись лбом к его груди. Как он смеется и обнимает ее.
Все это время варюсь в котле собственных противоречивых эмоций. Хотя почему противоречивых? Они вполне однозначные. Мне хочется вскочить и скинуть его руки с ее хрупкой спины. А больше всего убивает то, что я сам это сделал. Сам срежиссировал это тупое кино, и оно куда страшнее того, что показывают сейчас на большом экране.
