Понимаю, что специально выводит меня на эмоции, поэтому делаю глубокий вдох и мило ему улыбаюсь.
– Хорошо, Яр, я вся внимание.
– Сходите в кино.
Я облегченно перевожу дух. Какая ерунда!
– Ну, ты меня очень удивил! – не сдерживаю сарказма. – Мы же с ним никогда не ходили в кино.
Шмелев игнорирует мой выпад и протягивает мне ладонь:
– Но я сам приглашу его. С твоего телефона. И дам тебе пару указаний, что нужно будет сделать.
По спине ползет неприятный холодок. Звучит не очень приятно. Не хотела бы делать то, что нашим отношениям с Антоном не свойственно.
Особенно теперь, когда я знаю, что он нравится Алине. Черт. Со всех сторон выглядит сомнительно. Чувствую себя глупой мухой в липкой паутине. Как лапками ни дергай, так просто уже не соскочить.
Непослушными пальцами протягиваю Шмелеву телефон. Ставлю на кон все. Понять бы только, зачем.
Когда Яр берет смартфон в руки, я пытаюсь сбросить с себя тупое оцепенение и двигаю свой стул так, чтобы сесть рядом с ним.
На его вопросительный взгляд поясняю:
– Хочу видеть, что ты пишешь.
Он безразлично пожимает плечами:
– Как хочешь. Сними блокировку.
Я сначала набираю код и только потом соображаю, что не стоило делать этого под его взглядом. Мало ли, чего от него можно ожидать в дальнейшем.
Яр открывает мой диалог с Долиным и явно просматривает нашу последнюю переписку. Чувствую себя почти что голой.
– Зачем читаешь? – возмущаюсь вслух.
– Между друзьями нет никаких тайн, милая.
– Ты сам сегодня сказал, что мы еще даже не друзья!
Яр хмыкает, начинает набирать сообщение, потом тормозит.
Спрашивает:
– Как ты его называешь обычно?
– По-разному, – почему-то смущаюсь. – Антоша, Долин, Доля.
Шмелев поворачивает голову, и оказывается, что я подсела слишком близко к нему. Чувствую отголоски его дыхания на своей скуле. Намеренно сама не поворачиваюсь. Не хочу встречаться с ним глазами. Не уверена, что готова к тем эмоциям, которые в них увижу.
Он снова утыкается в телефон, набирает сообщение заново.
Яр блокирует экран, и я наконец возвращаюсь в реальность.
Отмечаю, будто со стороны, как беспокойно вздымается моя грудная клетка. Чувствую себя отвратительно. Как будто я снова в школе, где надо мной издевались. Но теперь я по другую сторону. И тут не менее ужасно. Ощущаю себя оплеванной.
Но самое худшее еще впереди. Когда я справляюсь с первыми негативными эмоциями и поворачиваюсь к Шмелеву, то вижу какой-то очередной странный взгляд. Исступленный. Воспаленный. Обвиняющий. Последнее хуже всего.
