– А брат с сестрой?
– Да чего ты пристала к семейным отношениям? Рандомные разнополые люди не могут дружить!
– Могут! Вот мы с Долиным дружим.
Тут Ярик смеется:
– Да твой Долин тебя хочет, сто пудов!"
"– Ты просто узколобый дебил, – выдаю почти злобно, потому что взбешена до предела.
Здесь, наконец, оживает препод:
– Гольцман, Шмелев, вынужден вас остановить. Диалог был интересным, но взаимные оскорбления меня уже не вдохновляют. Но у меня есть предложение.
– Какое? – пытаюсь переключиться с тупого одногруппника обратно на учебу.
– Сделаете проект, – говорит социолог, – вместе. Утвердим тему и основные тезисы. Проведете исследование. Если сдадите достойную работу, получите автомат за экзамен.
Цветная ручка замирает в воздухе:
– Какой еще проект?
– О разнополой дружбе.
– Но вы же никому не ставите автомат.
– А вам поставлю.
– А если не сделаем? – лениво интересуется Ярик.
– Двойка за экзамен, и отправляетесь на пересдачу.
От возмущения я даже дышать перестаю. Алина аккуратно берет меня за кисть, все еще висящую в воздухе, и опускает мою руку на стол.
Двойка. Нормально? Мне – двойку! У меня четверки нет ни одной! Пересдача! Да я слова такого не знаю!
Но в том, что Вячеслав Анатольевич именно так и поступит, сомневаться не приходится. Когда преподаешь гуманитарный предмет в IT-колледже, это, видимо, обязывает к излишней принципиальности. Он вечно стремится доказать серьезность своей науки.
Слышу, как сзади тяжело вздыхает Шмелев. Шепчет другу:
– Меня отец на хрен убьет.
Ктитарев хмыкает:
– Да я в курсе.
Так соглашайся, чего ты артачишься?
– С ней?
– Да какая тебе разница?
Шмелев снова тяжело вздыхает. Придурок. Как будто я прямо хочу с ним работать. Предел всех моих мечтаний!
– Я могу, – начинаю я, но голос хрипнет, и мне приходится откашляться и начать заново, – я могу сделать проект одна?
– Нет, Гольцман, в этом и смысл, чтобы исследование о разнополой дружбе проводили девушка и молодой человек.
Я не сдаюсь:
– А я могу взять другого напарника?
– Вы слишком много торгуетесь.
Теперь нет. К тому же это прекрасно, что у вас разные взгляды на тему исследования. В споре рождается истина.
Возмущение снова перехватывает мне горло.
– Жень, выдыхай, – Алина наклоняется ко мне и успокаивающе поглаживает по плечу.
– Я согласен, – вдруг говорит Шмелев.
Оборачиваюсь к нему и в немом шоке шарю взглядом по его лицу. Он красивый. И знает об этом. Что делает его характер еще более мерзким. Но черты лица у него, безусловно, как на картинке.
