Потому что Яр смотрит на меня со странным выражением. Разглядывает мои руки, возвращается к лицу.
Спрашивает:
– А ты за мою фигуру волнуешься или за свою?
– Да я так… просто. Информация, – мямлю я.
– Ну, тогда я возьму попкорн, вооруженный твоей информацией, – он вскидывает вверх руки, подчеркивая значимость последнего слова.
– А в следующий раз тогда наоборот, – деловито говорю я, – ты выберешь фильм и купишь билеты.
Яр откровенно веселится, глядя на то, как я записываю условия в свою тетрадь. Наклоняется вперед, пытаясь прочитать то, что я пишу.
Я ставлю ладонь ребром и смотрю на него неодобрительно.
– Что там, секретики?
– Не твоего ума дело.
– А разве мы не будем вместе разбирать дневники с практической частью?"
"На какое-то время я зависаю, всерьез раздумывая над его вопросом. С одной стороны, в дневник надо записывать все без утайки. С другой, я бы совсем не хотела делиться личными мыслями со Шмелевым.
– Я думаю, – медленно начинаю я, глядя куда-то в пространство, – что нет.
Мы предоставим выдержки, которые сами посчитаем важными и нужными. И я надеюсь на твое благоразумие, Яр.
Едва произношу последнее предложение, сразу жалею о том, что сказала. Не настолько он честный. Шмелев подтверждает мою мысль неприятной ухмылкой.
И я запальчиво говорю:
– Ярик, давай по-нормальному, а? Записывай хотя бы что-то. Ну, хоть соври. Так нужно.
И он кивает, выравнивая свои яркие губы. На самом деле им очень идет улыбка. Если бы только она была доброжелательной, а не обещала неприятности.
Я собираю вещи, и мы направляемся на выход. Весь «аквариум» как будто затихает в ожидании. Только тут понимаю, что за нами пристально наблюдают. Алина была права, Шмелев – самый популярный парень в колледже, и ближайшие три недели мы проведем вместе. К этому стоит привыкнуть не только мне, но и всем его поклонницам. Если бы у меня было меньше достоинства, я бы каждой кинулась объяснять, как на самом деле обстоят дела.
Надеюсь, они и так скоро поймут, что мы только дружим.
Хотя и это будет для них сенсацией.
Мы спускаемся по лестнице, берем вещи в гардеробе.
– Не холодно в кожанке? – критически интересуюсь я.
Яр коротко отбривает:
– Нет.
И я с вызовом застегиваю свой короткий пуховик до самого горла. Как угодно, пусть мерзнет. Март – это только календарная весна.
Шмелев снова выразительно ухмыляется, а я игнорирую. В тишине мы идем до остановки автобуса, и нужный нам номер практически сразу появляется из-за поворота.
