Тит снова поворачивает ноутбук к себе, быстро скользит по тачпаду. Разворачивает экран ко мне. Фотографию на аватарке я знаю. Она стоит у мамы во всех мессенджерах и социальных сетях.
Я прикусываю губу и будто глохну. Весь мир ощущается как сквозь толстый слой ваты. Моя душа съеживается и забивается в самый дальний уголок сознания. Наверное, чтобы оградить себя от потрясения. Потрясения ли? Разве я не понимала, что мама хочет воспользоваться моей слабостью и вернуть себе контроль над моей жизнью? Когда только это стало для нее так важно? Все эти годы она незаметно поддавливала.
Я должна была посещать миллион секций, получать хорошие оценки, быть популярной. С последним в школе откровенно не заладилось. После скандала с фотографиями давление стало более ощутимым. Я не заметила, как мама стала руководить каждым моим шагом, мне было не до того. Дрейфовала, как медуза, просто подчиняясь течению. Может, ей окончательно сорвало крышу после того, как папа настоял на разводе? Захотела вернуть себе контроль хотя бы над чем-то.
А тут так совпало, что именно в этот момент я начала отрываться от нее. Так?
Осоловевшим взглядом я обвожу лица ребят. Как поразному и все же удивительно похоже читается шок в их глазах!
Открываю рот и говорю совсем не то, что собиралась:
– Это хоть сложно было узнать? Не хочу думать, что моя мать совсем уж идиотка. Она же юрист. Неужели не понимала?
– Юрист, но не хакер же, – тихо отвечает Ктитарев.
Шмелев по привычке запускает руку в волосы:
– Так и ты не хакер, Тит.
– Не очень сложно. Есть пара способов. Если один не сработает, так второй или третий. Наверное, она просто не подумала. Наши родители как-то иначе относятся к технологиям.
Долин упирается кулаком в лоб и прикрывает глаза. Он мою маму знал лучше остальных, кажется, ему от этой информации почти так же больно, как и мне. Он произносит:
– Твою ма-а-ать. Ну IT-колледж ведь. Как же надо было отчаяться, чтобы настолько не подумать?
А я вдруг улыбаюсь. Удивление на их лицах достигает апогея.
Фыркаю сквозь сжатые губы.
Слюни мелкими брызгами летят прямо в лицо Антону, и он морщится. Тогда я хлопаю ладонью по столу и громко хохочу.
– Прости! – выдавливаю, как только получается вдохнуть.
Он утирается рукавом и издает нервный смешок. Я же смеюсь и смеюсь, мышцы лица сводит, ребра болят, я склоняюсь ниже и упираюсь лбом в стол. Боже, как же это смешно! Обожаю, обожаю свою жизнь! Моя мама слила позорные фотографии в сеть, чтобы заставить меня сменить колледж.
