– Почему?
– Ярик, ты меня смущаешь! – она прикладывает ладошки к щекам, и я смеюсь.
– Ладно.
Гольцман краснеет еще сильнее и сдавленно выдает:
– Что «ладно»? Ты же глаз не сводишь!
– Хочу смотреть на свою девушку, – пожимаю плечами, – что такого?
– Боже, теперь спрашивать еще более неловко, – бормочет она.
– Спрашивать о чем?
– Я просто… Я хотела сходить в душ, если это удобно, – она сбивается и дальше тараторит на предельной скорости, – чтобы завтра нормально выглядеть. И еще я взяла запасную футболку на завтра, но забыла, что нужно в чем-то спать.
Сможешь дать мне что-нибудь?
Серьезно киваю, а потом не справляюсь с собой и начинаю улыбаться как последний идиот.
– Ужасно, Ярик, я и так вся горю, можешь так не улыбаться, пожалуйста!"
"Не нахожу ничего лучше, кроме как переспросить, понизив голос:
– Горишь?
– Ты просто невыносим!
Она срывается с места и бежит в мою комнату. Я же громко хохочу. Дурак, что с меня взять. Пользуюсь тем, что я на своей территории, но Гольцман слишком красива, когда стесняется.
Румяные щеки, блеск в глазах, губы чуть приоткрыты, ловит ими воздух. Не смог отказать себе в удовольствии ее смутить.
Посмеиваясь, иду в гостиную, нахожу в шкафу большое голубое полотенце. На пороге своей комнаты останавливаюсь:
– Что ты делаешь?
– Убираюсь, – сидит на полу, поджав под себя ноги, – разнервничалась, надо было руки чем-то занять.
Вокруг нее стопками разложены мои вещи, которые до этого были раскиданы по комнате.
– Извини, я придурок. Не хотел, чтобы ты нервничала.
Вот, это чистое полотенце. Сейчас дам что-нибудь переодеться.
Женя поднимается, забирает у меня полотенце, прижимает к груди и наблюдает, как я роюсь в своем шкафу. Достаю шорты со шнурком на талии и футболку:
– Годится? Затянешь, чтобы не свалились.
– Спасибо.
– Жень, не бойся, пожалуйста. Я всего лишь дурачусь, – подхожу и нежно обхватываю ладонями ее лицо, – со мной ты всегда в безопасности. Просто мне нравится, как ты краснеешь.
Она кивает, а потом шлепает меня по плечу:
– Довыпендриваешься.
Я тоже могу тебя смутить. Посмотрим еще, кому из нас будет более неловко.
– Меня? – ухмыляюсь самонадеянно.
– Тебя, Шмелев.
Гольцман тянется ко мне, и я с готовностью целую ее. Хорошо быть с ней рядом. Так уже естественно. Почему именно с ней так?
Она делает шаг назад и хитро прищуривается:
– Думаешь, тебя невозможно смутить?
– У тебя не выйдет, – несомненно, провоцирую.
Так все искрит между нами, невероятно.
