Он ойкает и пытается ущипнуть меня через куртку:
– Женя! Что за новый прикол?
Беспечно пожимаю плечами:
– Мой прикол. Ну что, куда идем? В караоке?
– Прекрати меня дразнить.
– А то что?
– А то, – и он выразительно проводит большим пальцем по своей шее, высовывая язык.
Я предусмотрительно отхожу от него на несколько шагов и с притворным смирением сообщаю:
– Хорошо. Я поняла, – а потом добавляю язвительно, – Яричек.
– Ну все, доигралась!
Когда вижу, что он срывается с места, взвизгиваю и бегу.
Конечно, поскальзываюсь, и Шмелев ловит меня, обхватив поперек живота. Я хохочу и пытаюсь вырваться, он рычит что-то страшным голосом. А я чувствую себя очень, просто невероятно счастливой.
Потом мы садимся в автобус и едем к Титу. Переплетаем пальцы, бросаем друг на друга смущенные, но крайне эмоциональные взгляды. От каждого у меня все внутри замирает. Мое сердце от этого, наверное, уже с ума сошло. Как и я.
Ярик дает мне наушник и включает новую песню.
Я отворачиваюсь к окну и по обыкновению погружаюсь в текст. Уверена, он не случайно их выбирает. Так мне хочется думать, поэтому каждое слово я анализирую с особым пристрастием. И мне очень нравятся строчки «Без тебя день – это дико, без тебя два – я как дикарь, без тебя три – я убит».
Но на словах «заблокируй номера всех бывших, детка, они точно тебе больше не нужны» я вопросительно поворачиваюсь к Шмелеву. Он ухмыляется и кивает.
Вынимаю наушник и с некоторым волнением говорю:
– С большим удовольствием бы заблокировала, но у меня их нет.
Ни номеров, ни бывших. Так что придется тебе отдуваться за нас обоих.
– Ни одного?
– Как-то на школьной дискотеке целовалась с парнем из параллельного. Но он был пьян, а мне было просто любопытно. Наверное, он вообще с кем-то забился на меня, – пожимаю плечами, будто мне все равно, но внутри все как-то склеивается от неприятных воспоминаний, – но меня это не заботило.
– Почему?
– Наверное, хотелось ласки. Хотя бы такой.
– Моя нежная девочка, – произносит Ярик с болью в голосе и крепко меня обнимает.
Я доверчиво прижимаюсь к нему. Даже если потом все испортится, у меня останутся эти воспоминания. Самые лучшие, какие у меня только были. Уже неплохо, да?
Когда Ктитарев открывает нам дверь своей квартиры, то быстрым взглядом пробегает по нашим лицам, а потом по сцепленным, переплетенным пальцам.
