Мне удалось затащить одно из тел внутрь относительно безопасной комнаты и обнаружить, что эти люди явно принадлежали к одной группировке, наименование которой мне было неизвестно. Мало того, что все они были одеты в тёмно-синюю униформу с нашивками на предплечье в виде двух пересечённых песочных часов, образующих крест. Людей в таком снаряжении и подобными шевронами мне никогда ранее не доводилось видеть, а потому это напрягало ещё сильнее.
Откуда-то со стороны завыли многочисленные сирены, явно намекающие на приближение отрядов военной полиции, которые едут точно не просто ради самого обычного приветствия, но этот визг приборов только подкреплял надежды на то, что нам удастся продержаться до подхода подкрепления.
Прошло всего несколько десятков секунд, во время которых я активно отгонял гипотетических наступающих короткими очередями из трофейного автомата, после чего на первых этажах вновь закипела стрельба. На этот раз штурмовали уже не сами обладатели тёмно-синей экипировки, а их самих.
Не представляю какие богатыри были среди армейцев, но их наступление было стремительным. Сплошной лавиной они пересекали этаж за этажом, заставляя наших неожиданных гостей прятаться по квартирам и ожесточённо вести оборону, огрызаясь стрельбой и бесконечно мощными разрывами гранат.
В один момент, когда я, пользуясь неожиданно наступившим затишьем, обыскивал карманы валяющихся тут и там трупов на предмет жизненно важных боеприпасов, то эти самые тела просто начали растворяться, пузырясь и источая вонь.
Растворялось всё, начиная от одежды, заканчивая оставшимся оружием и снаряжением. Мои пальцы едва коснулись этой зловонной жижи, как до мозга моментально достигли сигналы о боли. На пальцах остались следы от мощных ожогов и почти сразу стало понятно, что об отпечатках на них можно было окончательно забыть. Кожа покрылась множественными мелкими пузырьками, взрывающимися при малейшем воздействии смесью гноя, сукровицы и какой-то желтоватой жидкости.
— Всем лежать! Мордой в пол! Работает ОМОН!
Страшный рык раздался с подъездной площадки, после чего внутрь комнаты залетела ещё одно светошумовая граната, которая окончательно меня дезориентировала.
Теперь я не видел ничего, кроме белого пятна в чёрном ничего, а в ушах звенело так, будто мою голову сунули внутрь большого набатного колокола, после чего от всей души треснули по нему тяжёлой кувалдой.
Даже при помощи магического зрения оказывать сопротивление было почти невозможно.
