Глаза дамы закрывал не только плотный чёрный мешок очень мелкого и аккуратного плетения, но и столь же плотная полоска ткани, которую туго натянули на её голову. Всё это завершал самый обычный кляп, собранный из большого, но грязного кустка ткани.
В общем-то пленница была крайне ограничена в движениях. Её приходилось придерживать за сталь наручников, стараясь сделать так, чтобы ногами в тапочках женщина не зацепилась за что-то торчащее из земли.
Заведя женщину внутрь дома, мы наконец смогли устало опуститься на стулья и скамейки.
К пленнице подтянули стул, на который и усадили эту красивую даже в своих годах женщину. Не сказать, чтобы Анастасия была сильно удивлённой такому неожиданному изменению жизненной позиции. Только недавно она была счастливой матерью и женой, воспитывающей своих маленьких детей, а теперь находилась в плену у четверых вооружённых мужчин. Многие другие рассыпались бы сейчас в многочисленных мольбах и просьбах, залив деревянный пол дома целой рекой горячих слёз, но она была спокойна и даже холодна.
Это прослеживалось даже сквозь дыхание, полностью размеренное и удивительно ровное.
Самого хозяина дома сразу же затолкнули внутрь кухни, несмотря на всяческие попытки к сопротивлению. Я был готов поставить рупь за сто, что этот деревенских житель знал командира отряда, но специально не обращался к нему без применения имени и позывного, чтобы не нарушать конспирации.
— Я искреннее извиняюсь перед вами, Анастасия Дмитриевна, за столь резкое вторжение, но у меня есть сомнение, что в противном случае вы бы согласились вести со мной разговор.
— обратился Данил к своей пленнице, которая старалась хоть как-то ослабить стискивающие запястья наручники, после чего вынул из её рта кляп, чтобы разговор шёл значительно быстрее, — Итак, есть ли у вас подозрения в том, кто же я такой?
— Даниил Шмелёв. Позывной «Норд». — нисколько не задумываясь, сразу ответила женщина, смотрящая в сторону командира нашей группы, несмотря на полную темноту перед её глазами, — Командир боевого отряда Академии Мечей.
В Иномирье перешёл по собственной воле.
— Ничего от вас не скроешь, Анастасия Дмитриевна. — театрально разочаровался Норд, скатывающий вязанную маску до состояния шапочки, не закрывающей своими краями мочек ушей, — Может вы ещё и догадываетесь, зачем я оторвал вас от лицезрения самых приятных из снов?
— Догадываюсь. — кивнула женщина, — Могли бы работать и более цивилизованно.
