— отмахнулся усатый офицер своей крепкой ладонью, — Не учи отца как детей делать.
Вопросов больше не было и отряд отправился в столовую академии, которых на территории академии было целых три, одна из которых целиком и полностью отдали под боевиков. Здесь ели все, кто действовал в боевых операциях, включая также и работников Службы Безопасности академии.
Здесь мы помянули погибших. Быстро, коротко, без помпезных речей и длительных рассуждений. Мы разлили литр водки практически без слов. Было тяжело вспоминать только недавно погибших товарищей, а потому мы просто поминали их, скорбя внутри души и разума, после чего разъехались по домам.
Сейчас никто не ожидал дополнительных нападений со стороны вражеской группировки, ведь все прекрасно осознавали ситуацию и если «фурии» решаться напасть, то остальные школы с очень большой радостью помогут государству осадить нерадивую школу. Потому ближайшие несколько дней можно было не ожидать активных боевых действий.
На следующий день я проснулся только в полдень, с полной уверенностью и знанием о том, что вставать на службу утром не придётся.
За всё время службы я так и не научился спокойно относится к смертям товарищей, а потому настроение было откровенно мерзким.
Я чувствовал себя полностью разбитым, а в рот будто испражнились известные гибкие животные. Избавиться от этого противного ощущения удалось только при помощи пары глотков сладкой газировки, стоящей в небольшой жужжащем холодильнике, держащим в холоде все свои внутренности. После нескольких глотков напитка, я отправился в душ, смывая со своего тела грязь последних дней чуть ли не кипятком и стальной щёткой, наверняка наносящей коже невидимые глазу ранки.
Только после этого удалось спокойно усесться на кухне и начать корячиться с готовкой завтрака.
При моём типе жизни, когда каждый день существует шанс длительного покидания жилища из-за боевой задачи, держать скоропортящиеся продукты было просто бессмысленно, отчего на моих полках держали явственное первенство всяческие крупы и консервы, начиная от стандартной тушёнки далеко не худшего качества, заканчивая вкусной сгущёнкой, к которой ещё с детства питал сильную любовь.
Пришлось вывалить на разогретую сковороду целую консерву тушёнки, а затем внутрь отправилось ещё и четыре чудом доживших куриных яйца. Как только всё это дело немного прогрелось, а яйца начали сворачиваться, то в сковороду отправилась ещё и половину сырной головки, которую по обычаю хранил в морозильном отделении.
