В глаза ему не гляди лишний раз, не любит.
– Зачем я ему? – тихо спрашиваю я. – У него же много других жён. Зачем та, кто обещана…
– Пасть захлопнула!
Эбба наотмашь бьёт меня по лицу, так что воздух вздрагивает от звона пощёчины. Я не успеваю ничего сообразить и сваливаюсь с лавки. Только после мою кожу обжигает ударом, и я прижимаю к щеке холодную от умывания ладонь.
М-да. Свадьба явно идёт не по тому сценарию, которого я ждала. Моя мама такого не позволила бы.
– На место села, – рявкает Эбба. Мне ничего не остаётся, кроме как подчиниться.
– Не вякать, не перечить. Я дерзких переучиваю не хуже, чем мой сын. Хочешь жить с целыми пальцами и костями, будешь делать то, что я сказала. Хлеб свой отработаешь трудом. Сегодня у тебя одна роль, но завтра будь готова заняться делами, это я тебе сразу говорю. А то скулить начинают, то ходить не могу, то жить. Подохнешь с голоду – имей в виду, скормлю тебя псам и свиньям.
Мне и пощёчины хватило, чтобы впечатлиться, а уж это заявление… Кажется, я могу не дождаться Вала.
Может, всё же рискнуть и убежать?
– Идём, – Эбба стаскивает меня с лавки. – Пора начинать праздник. Мальчики уже заждались.
Для такой возрастной женщины она весьма проворна. Мы покидаем комнатушку и входим в часовню, которая совсем не похожа на ту, что была в замке моего дяди. У нас чисто и пусто, только простенки украшают лаконичные гобелены, изображающие Лунобога и Солнцеликую.
Здесь царит хаос. Стены затянуты красными флагами, пол такой грязный, что мои сапоги прилипают. Чувствуется кислый запах выпивки, будто я зашла не в часовню, а в трактир, причём не самый приличный.
Сидд сидит в кресле с высокой спинкой там, где должен стоять пьедестал, с которого жрец будет читать проповеди. Рядом с ним круглый стол и служанка, под правым глазом которой наливается свежий синяк. Когда глава дома отводит руку, она с готовностью наполняет его кубок.
Воины рассредоточились по залу вдоль стен столы с угощениями, повсюду большие бочки, видимо, с вином. О, богиня… тебе точно не рады в этом Доме…
Эмоции в воздухе ощущались интересные.
Я не могу сказать, что здесь особенно много народу. Кажется, что около полусотни гостей, но из-за того, что все они двуликие, обстановка тяготит. В часовне словно душно, ощущение, что присутствующих слишком много.
– Наконец очнулась, – Сидд отпивает и кивает на меня. – А мы делали ставки, не отправишься ли ты к Лунобогу.
Зал громыхнул смехом и проклятиями. Последние, видимо, от тех, кто думал, что я погибну.
