"
"Моя жизнь состоит из длинной череды ошибок, но в них так много всего, не знаю, как объяснить. Чувствую, что в пройденном мной пути столько меня самой, вряд ли кто-то другой поступил бы так же, как сделала я. И это… хорошо?
– Что скажешь? – вырывает меня из размышлений Солнцеликая.
– А как же мой ребёнок? – спрашиваю я. – Если я соглашусь, ты отнимешь его жизнь, да? Заменишь своей?
Солнцеликая прикрывает глаза. Я любуюсь её лицом, совсем не таким, как у статуи в гробнице. Там она выглядела будто бледная тень самой себя.
Сейчас на щеках видно здоровый румянец, губы ярче, в волосах будто из ниоткуда распускаются белые весенние цветы.
Сейчас она однозначно выглядит богиней, не спутать. Какая резкая перемена. Откуда в ней силы?
– Можно ли назвать это полноценной жизнью? – спрашивает Солнцеликая. – Твой ребёнок ещё не жив. Он ничто. Как и я. Нет разницы, чья душа займёт тело.
Я снова опускаю взгляд. Есть в её просьбе что-то неправильное, нечестное. По отношению к моему малышу, который и так уже многого натерпелся.
– Прости меня, Солнцеликая. Я благодарна тебе за всё, но… в этой просьбе вынуждена отказать.
– Почему?
– Потому что… мой ребёнок… так отчаянно борется за свою жизнь. Я ведь давно могла потерять его после всех переживаний и испытаний. Но раз ребёнок всё ещё со мной, значит, он вправе прожить эту жизнь.
Богиня хмыкает. По её юному и красивому лицу проносится тень.
– А я, по-твоему, недостойна жизни? Думаешь, я жила вообще?!
Я вздрагиваю. В её голосе столько чувств, боли, злости, обиды.
– Мне правда очень жаль. Но не проси меня выбирать между двумя душами. Я не бог, простая девушка. Не мне решать, кому правильно отказывать в жизни.
– Верно, – вскидывает подбородок богиня. – Ты не вправе. Зато я вправе. И я решила, что тебе выпала честь, привести меня в этот мир.
Что-то мне не нравится тон, с которым она это говорит. Такой, будто у меня нет выбора.
– Я не могу. Мой ребёнок тоже должен жить!
– Жизнь полна разочарований, – едко хмыкает она, шагая ко мне.
Отступаю. Внутри расцветает тревога. Я закрываю живот в защитном жесте, будто это поможет.
– Не спеши, девка.
На мои плечи обрушиваются тяжёлые ладони, а лёгкие наполняются кислым запахом выпивки. Я узнаю его. Так пах Сидд в нашу «брачную» ночь.
– Нет!
– Не упрямься, – рычит он мне на ухо, пытаясь убрать мои руки с живота. – Ты и правда своенравная. Жаль, что у меня было слишком мало времени, чтобы тебя усмирить.
– Отпусти! – пытаюсь ударить его затылком.
